не хрупкая, Али-кошечка. Она крепкая, как гвозди.
— Нет, она не такая.
— Да, Али, она такая. — он посмотрел на меня. — Как и в видениях, то, что ты видишь, не всегда является правдой. Ты сосредотачиваешься на боли, которое оно показывает, и никогда не копаешь дальше поверхности, чтобы увидеть гнев, бурлящий глубоко внутри, отчаянно требующий выхода.
— Нет…
— Ты нянчишься с ней, — продолжил он, — а это последнее, что ей нужно.
Я топнула ногой.
— Ты не видел ее ни во время нападения на нас, ни после.
— Неважно. Я вижу ее сейчас.
Маккензи похлопала его по плечу.
— Ты будешь стоять здесь всю ночь, Гэв, или пойдешь за своей девчонкой?
Это означало, что она хотела убрать Ченса подальше от Жаклин.
Ну и ночка.
Пока зомби продолжали сражаться в яме, я заметила, что Камилла отошла в другой конец двора, чтобы выпить кружку пива в одиночестве.
Я присоединилась к ней.
— Как вы их ловите?
Она поджала губы и сделала вид, что меня нет. Но я не уходила, и наконец она вздохнула.
— Мы патрулируем каждую ночь, и в тех случаях, когда зомби выходят наружу, мы убиваем столько, сколько можем, а остальных забираем. И, если ты посмеешь сказать, что мы жестоко обращаемся с зомби, пожалуй, я разобью тебе лицо.
— Бесчувственная оболочка зла никогда не вызовет у меня сочувствия.
— Тогда хорошо, — сказала она. Камилла посмотрела на меня через плечо и кивнула. — Прости. Но я нужна в другом месте. — и она ушла… куда-то.
Я недолго была одна. Ко мне подбежал гибрид мальчика и мужчины и протянул кружку пива. Я поблагодарила его, хотя знала, что не стану пить содержимое. Мой отец был алкоголиком, и мне было неприятно наблюдать за ним — я всегда (в основном) избегала алкоголя, как чумы.
— Нельзя, чтобы ты чувствовала себя обделенной, — сказал он, ухмыляясь. На его лице было не менее десяти длинных, толстых шрамов, придававших его простым чертам трагичность.
— Спасибо, — повторила я.
— Без проблем. Эй, я видел, как ты сражалась, когда была здесь в последний раз. Не то чтобы это была настоящее сражение. Если говорить точно, ты была слишком жестокой. Но я был потрясен. Никогда не видел ничего подобного. — он пристально посмотрел на меня из-под густых ресниц. — Так… как ты это сделала?
— Это просто моя способность.
— Ну, тебе стоит подумать о том, чтобы попасть в яму сегодня вечером. Мы говорили о тебе, и парни, которые пропустили это, сделают все, что угодно, ради возможности посмотреть на тебя в действии.
— Может быть, в другой раз, — сказала я. Для меня убийство зомби было бизнесом… привилегией… а не спортом.
Коул появился рядом со мной и посмотрел на парня… который поднял ладони и отступил.
— Мы узнали, что значит «Ходад», — сказал Коул, как только мы остались одни.
Выговор, который я собиралась сделать, замер у меня на губах.
— Ну и? Расскажи мне.
Резкими движениями он взял кружку пива и отставил ее в сторону.
— Руки смерти и разрушения.
О… черт.
— Ребята Ривера нашли и доктора Рангараджана, — добавил он. — Мы посылаем команду, чтобы забрать его и привезти сюда. Возможно, он сможет сказать нам, где держат парней.
Оглянувшись через плечо, я увидела, как Ривер разговаривает с Гэвином и Бронксом, вероятно, объясняя ситуацию. Или нет. Трое парней плюс еще двое вышли со двора.
— Ты не пойдешь с ними? — спросила я.
— Я отказался. Пойдем. — он вывел меня из здания и повел через холодную, погруженную в ночную тьму улицу.
— Куда мы идем?
— В безопасное место.
В одиночку? Вместе? Для лекции… или для чего-то другого?
Здание было меньше, чем у Ривера, немного более обветшалым, но с предпринятыми мерами безопасности. Коулу пришлось ввести код, чтобы открыть входную дверь. Внутри то, что когда-то, скорее всего, было вестибюлем отеля, превратилось в роскошную гостиную с большим телевизором, двумя диванами и несколькими креслами. Перед потрескавшимся мраморным камином лежал красивый ковер ручной работы.
— Здесь есть даже мебель, — сказала я удивленно.
— Только в этой комнате. — он развел огонь. — Послушай. Я знаю тебя и знаю, что ты думаешь, что это нормально, если ты обменяешь себя на Джастина.
Лекция. Отлично. Я поудобнее устроилась на ковре.
— Но это не нормально. Ни сейчас, ни потом. И даже не думай спорить. Я командую охотниками. Следовательно, я командую тобой. Я принимаю решения, а ты делаешь то, что я говорю.
Он ведь еще встречается со мной, верно?
— Единственная причина, по которой я не поставила тебя на колени и не заставила молить о пощаде, заключается в том, что я знаю, что ты обо мне заботишься. Но, Коул? Ты меня раздражаешь.
Он сел напротив меня. Я дернула за воротник его рубашки и позволила материалу вернуться на место.
— Ты либо мой парень, либо мой босс, — сказала я. — Ты не можешь быть и тем, и другим. Выбери что-то одно.
Он придвинулся ближе ко мне, так близко, что мне пришлось облокотиться на его колени, чтобы оставаться в вертикальном положении. У нас были проблемы. Его грудь прижалась к моей, и, случайно или намеренно, это меня возбудило.
— Если это будет означать, что сохранить тебя в безопасности, — сказал он, — тогда я выберу босса.
В то время как различные эмоции разрушали мое сердце, аромат клубники продолжал дразнить.
— В лучшем случае, мне не придется торговать собой. Я заставлю Итана поверить, что согласна, и нанесу удар. И да, он попытается обмануть нас так же, как мы попытаемся обмануть его. Но ты ведешь себя так, будто мы не сможем победить. — я пыталась не показывать, как он влияет на меня, когда Коул провел кончиками пальцев по моей спине. — Есть шанс, что мы сможем спасти парней и одновременно нанести серьезный удар по «Аниме».
— Есть шанс, что тебя будут пытать и в итоге убьют.
У меня была такая же мысль. Ну и что.
— Но я хотя бы что-то сделаю. — я должна сделать хоть что-то. — А что, если я та самая, а? — девушка, которая пожертвует собой, чтобы спасти многих. — Что если я должна умереть?
— Нет. Те записи могут быть подделкой.
— Но это не так. Это была часть журнала.
Он опустил голову, и его нос прижался к моему.
— Что, если ты не та самая? Тогда ты напрасно подвергаешь себя опасности.
У него на все были аргументы.
— Не напрасно. — но, ладно, хорошо, я поняла, к чему он клонит. — Несмотря ни на что, мы должны вернуть ребят. Это главная задача.
Прошло мгновение, напряжение накаляло меня изнутри.
— Ты
