На все это Дудаев возражал, что, должно быть, я принял за его охрану кого-то из комендантского взвода или из других подразделений.
Так или иначе, все эти охранники не уберегли авиационного генерала от авиационной ракеты.
Отклики на гибель Дудаева
Ведущие страны практически не откликнулись на гибель Дудаева, посчитав это внутренним российским делом. Кое-какой отклик – правда, тоже неофициальный – пришел из Турции, Прибалтики, Украины (Львовщина, Крым)…
Самой массовой была реакция в Турции. 26 апреля десятки тысяч жителей совершили намаз в связи с гибелью чеченского лидера. Манифестации под антироссийскими и прочеченскими лозунгами прошли во всех крупных городах страны. Особенно многочисленными они были в Анкаре и Стамбуле. Одна из улиц турецкой столицы по решению муниципалитета была названа именем Джохара Дудаева.
Его же имя волей рижской городской Думы присвоили одной из улиц латвийской столицы. Однако официально, на государственном уровне выражать соболезнование в связи с гибелью президента Ичкерии не стали, чтобы не портить отношения с Россией. Соответствующие телеграммы послали лишь отдельные депутаты.
Так же было в Литве и Эстонии.
Неугомонный Витаутас Ландсбергис на заседании Парламентской ассамблеи Совета Европы призвал почтить память Дудаева вставанием и минутой молчания. Его призыву последовали лишь около двух десятков человек…
Еще одна табличка с фамилией Дудаева появилась во Львове. Именем чеченского генерала была названа бывшая улица русского офицера Лермонтова, который, как известно, тоже участвовал в колониальной войне на Кавказе (во Львове припомнили ему это).
Весьма резко на убийство Дудаева отреагировали крымские татары. На своем экстренном заседании, прошедшем уже 24 апреля, меджлис принял заявление по этому поводу. «Имя Джохара Дудаева для крымских татар, как и для их чеченских братьев, всегда будет символом несгибаемого борца, подвижника, шиита – человека, отдавшего жизнь за свой народ, – говорилось в нем. – Убийство президента Республики Ичкерия Джохара Дудаева ляжет несмываемым позором на нынешнее руководство России, страны, возведшей терроризм в ранг государственной политики… Кровь тысяч жертв войны в Чечне никогда не даст забыть ни одному народу, что политика России несет в себе прямую угрозу для всего человечества».
Отклики российских деятелей на гибель Дудаева свелись к полемике, облегчит ли она разрешение чеченского конфликта или не облегчит. Мнений «за» и «против» было примерно поровну.
Данные социологов
(28 апреля 1996 года)
Если бы выборы состоялись «сегодня», за Зюганова проголосовали бы 27 процентов собирающихся участвовать в голосовании, за Ельцина – 21, за Явлинского – 11, за Жириновского – 9, за Лебедя – 8, за Святослава Федорова – 4, за Горбачева – 2.
На выборы предполагают пойти 70 процентов опрошенных.
Таковы данные опроса, проведенного ВЦИОМом с 17 по 24 апреля по заказу «Итогов».
Почти такие же данные получены в результате опроса, проведенного РОМИРом 20 – 21 апреля (также по заказу «Итогов»): Зюганов – 28 процентов, Ельцин – 22, Явлинский и Лебедь – по 8, Жириновский и Святослав Федоров – по 6, Горбачев – 2.
Во втором туре Зюганов по-прежнему побеждает Ельцина, но уже с менее убедительным, чем прежде, результатом – 40: 36 (прежние результаты, по данным РОМИРа, напомню: в конце марта – 40: 30, в начале апреля – 40: 34).
Переговоры с Яндарбиевым
Новое прозвище Ельцина: «волкодав»
Несмотря на «рокировку» ичкерийских лидеров и неутихающие разговоры о непримиримости Яндарбиева Ельцин упорно шел к намеченной цели – переговорам. 23 мая в Вене было распространено заявление главы миссии ОБСЕ в Чечне Тима Гульдиманна: в ближайшее время в Москве планируется провести встречу президента России Бориса Ельцина и лидера чеченских сепаратистов Зелимхана Яндарбиева.
Синхронно, в этот же день, пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев сообщил, что президент «ведет интенсивную подготовку» к переговорам с чеченцами и «настроен на то, чтобы они начались как можно быстрее». Пресс-секретарь пообещал, что всем участникам переговоров, где бы они ни проводились, будет гарантирована безопасность.
Наконец опять-таки 23 мая о готовящихся переговорах сказал и сам Ельцин, находившийся в тот момент в Архангельске. Свое сообщение он сопроводил словами: «Лед тронулся – достигнуто согласие».
Встреча состоялась 27 мая в банкетном зале кремлевской резиденции президента. Проходила она в закрытом режиме, без журналистов. В чеченской делегации – пять человек. Сам Яндарбиев одет в полевую форму защитного цвета, на голове – каракулевая папаха, неизменная деталь национального облачения. Его спутники – в обычных европейских костюмах.
Еще не начавшись, переговоры едва не оказались сорваны. Яндарбиев потребовал такой рассадки за столом переговоров, чтобы она соответствовала его представлению о собственном статусе – статусе главы независимого государства: руководители делегаций, как равные, сидят по бокам стола друг напротив друга. Ельцин, уже занявший было привычное место в торце стола, в конце концов, после некоторого обмена раздраженными репликами, вынужден был уступить.
В целом разговаривал он с «посланцами гор» довольно жестко, причем выдержал эту жесткость до конца встречи, заслужив от своего визави вроде бы лестную в устах чеченца характеристику: «волкодав».
Отчитал чеченцев за более чем двухчасовое опоздание: когда президент приглашает, опаздывать не может никто.
Забавно, не правда ли: будто и нет войны, не проливается реками кровь, будто Яндарбиев не предводитель мятежных сил, а обычный региональный российский чиновник (его вызвали на ковер к президенту, а он позволил себе опоздать)?
Ельцин отмел попытку ичкерийского лидера не допустить, чтобы в переговорах участвовал глава промосковского правительства Чечни Доку Завгаев (это было изначальное требование Яндарбиева, выдвинутое им еще на дальних подступах к переговорам). Завгаев оказался-таки за переговорным столом, правда, не вполне ясно, в каком именно качестве – то ли как руководитель не признаваемого сепаратистами грозненского кабинета, то ли просто как член российской делегации (на это Яндарбиев еще соглашался). В ходе переговоров лидер чеченской оппозиции попросил Ельцина о встрече наедине, но тот отказал ему и в этом: дескать, нам нечего скрывать от присутствующих. Угадал, зачем Яндарбиеву понадобилось это уединение: опять-таки, хотя бы на время, оставить Завгаева за бортом переговоров.
В подписанных сторонами документах вообще не упоминалась Ичкерия, хотя чеченцы пытались ее туда вставить, будь то в названиях своих должностей или еще как. Под основным документом – достигнутой на встрече договоренностью – оказались две подписи: просто Черномырдина и просто Яндарбиева, без указания титулов.
Главная задача – прекратить огонь
На переговорах обе делегации, по их утверждению, исходили из одной главной задачи – прекратить боевые действия в Чечне.
Вскоре после начала встречи чеченцы попросили предоставить им минут двадцать, чтобы они могли сформулировать свои предложения. Ельцин согласился, и российская делегация покинула зал. Затем переговоры возобновились. В итоговом документе оказалось три пункта: первый – с ноля часов 1 июня в Чечне полностью прекращается огонь и боевые действия; второй – в течение двух недель освобождаются все, кто «насильственно удерживается» в этой северокавказской республике; третий – переговоры не исчерпываются данной встречей, а продолжаются на уровне специальных комиссий, созданных той и другой стороной. Предполагалось, что эти комиссии должны выработать конкретные механизмы прекращения боевых действий, обмена пленными и т.д.
Эту работу намечалось начать уже во второй день московских переговоров, 28-го, с участием силовых ведомств, Министерства по делам национальностей и федеративным отношениям, членов Госкомиссии по контролю за урегулированием в Чечне.
Разговор о статусе Чечни, как заранее было условлено, на переговорах не поднимался, оставлялся на потом.
Естественно, сразу же возник вопрос, будет ли выполняться достигнутая договоренность. Такой вопрос первым задал Яндарбиев. Ельцин заверил его: «У нас единовластие». И в свою очередь поинтересовался: «А будет ли исполнять договоренность чеченская сторона?» «У нас единовластия еще больше», – в тон ему отвечал Яндарбиев. Он твердо заявил, что гарантирует: «огонь в Чечне вестись не будет», все полевые командиры будут выполнять его приказы.
Выступая с кратким словом на церемонии подписания, Ельцин – надо полагать, с великим облегчением, – заявил: «Главный вопрос о мире в Чечне мы решили». Он сказал, что министерства внутренних дел и обороны – Анатолий Куликов и Павел Грачев – получат официальные приказы в соответствии с только что подписанной договоренностью. «Посмотрим, как будет реализовываться договоренность на самом деле. В случае, если она будет нарушена, то найдем потом каждого…» – пригрозил президент.
