Здесь, как видим, авторы снова выходят на позицию «нейтралитета»: дескать, и реформаторы, и противники реформ одинаково виноваты перед страной – первые «в борьбе за власть» эксплуатировали «несбыточную мечту населения о скором обретении западного благополучия», а вторые – «тоску по безвозвратно утерянному образу жизни 70-х годов» (интересно, какой такой замечательный «образ жизни» был в Стране Советов в 70-е годы и чем он принципиально отличался от жизни в 60-е или 80-е?).
И уж совсем комично выглядит перечень прегрешений коммунистов перед российским народом – организовали при Брежневе застой, «проспали две технологические революции», «развалили СССР». Будто и не было ничего более серьезного – развязанной коммунистами Гражданской войны, разорения и уничтожения крестьянства, организации голодомора в 30-е, сталинского репрессивного геноцида (все это привело к истреблению десятков миллионов людей, цвета нации), ликвидации рыночной экономики и построения на ее месте абсолютно нежизнеспособной командно-административной, соучастия в развязывании Второй мировой войны, насильственного распространения порочной «социалистической» системы на множество других стран и т.д. и т.п.
В последнем пункте своего обращения предприниматели прибегают, соответственно, к последнему аргументу для вразумления тех политиков, в чьих головах «государственные интересы» все больше вытесняются «узкополитическими целями». Не ограничиваясь уговорами, они решают припугнуть этих твердолобых:
«Мы не хотим заниматься изнурительной и бесплодной педагогикой! Те, кто посягает на российскую государственность, ставя на идеологический реваншизм, на социальную конфронтацию, должны понимать, что отечественные предприниматели обладают необходимыми ресурсами и волей для воздействия и на слишком беспринципных, и на слишком бескомпромиссных политиков».
Этот последний пункт по своей стилистике явно выпадает из остального, «миролюбивого», текста. Кто знает, может быть, именно эта угроза, попытки реализовать ее, причем не только в отношении «идеологических реваншистов», стали причиной главных неприятностей, которые обрушились в последующие годы на голову многих олигархов (именование, прилепившееся вскорости к крупным предпринимателям): то, что они в самом деле обладают «необходимыми ресурсами и волей» для вмешательства в политику, сделалось очевидным. Так или иначе, к моменту, когда пишутся эти строки, на плаву остались лишь немногие из подписавших обращение тринадцати. Последним из тех, кто на плаву не удержался, стал Михаил Ходорковский, подвергнутый разнузданной псевдосудебной расправе и отосланный в зону в край урановых рудников.
Что означает слово «компромисс»
Обращение тринадцати комментировалось весьма оживленно – политиками, прессой. Однако наибольший интерес, естественно, представляла реакция двух людей – Ельцина и Зюганова.
Лидер КПРФ сразу же решил повторить спектакль в духе Давоса. Уже на следующий день, 28-го, в Сосновом Бору под Петербургом он сообщил журналистам, что готов к диалогу с представителями деловых кругов, а в случае победы на выборах собирается «поддерживать всех, кто умеет трудиться, независимо от форм собственности» (этой туманной формулой, как мы знаем, коммунисты, словно фиговым листком, прикрывали свое традиционное негативное отношение к частным собственникам, особенно крупным, которые, по их мнению, «трудиться» не умеют).
Двумя днями позже Зюганов опубликовал открытое письмо, адресованное тринадцати предпринимателям. Он вновь приветствовал их инициативу и в качестве шага, направленного на поиск компромисса со своим главным противником, предложил провести с ним диалог в прямом эфире: дескать, «состязательное обнародование взглядов и программных позиций претендентов на высший государственный пост» – одно из главных условий «демократичности избирательного процесса». Как уже говорилось, это был беспроигрышный ход, который Зюганов в ту пору повторял не раз, – послать Ельцину приглашение на теледебаты, заранее зная, что тот его не примет (явно пребывает не в форме, да и вообще не любитель таких шоу). Не то чтобы сам Зюганов был блестящим полемистом – как мы знаем, некоторое время назад он опасливо уклонился от теледиалога с Чубайсом, справедливо полагая, что не сможет составить ему конкуренцию в прямом публичном споре, – но тут, с Ельциным, выдалась такая великолепная возможность показать, что сам-то он, коммунистический вожак, всегда готов к бою, да вот его противники слабоваты в коленках…
Зюганов сообщил также, что намерен встретиться с «широкой аудиторией предпринимателей», включая авторов обращения тринадцати, «для открытого, прямого и честного обсуждения экономических, социальных, политических и моральных проблем» (очень любил коммунистический вождь нагромождение «красивых» эпитетов).
Такая встреча состоялась 30 апреля. В ней участвовали «некоторые» из предпринимателей, подписавших обращение. Разговор продолжался около двух часов, прошел, как сообщалось, «в достаточно конструктивном русле» и выявил «сходство» в оценке многих событий в России.
Помимо этих общих обтекаемых слов, в прессе появилось и кое-что более конкретное об этой в общем-то конфиденциальной встрече. В частности, Борис Березовский сообщил будто бы, что предприниматели предложили Зюганову три варианта компромисса между ним и Ельциным. Один из вариантов – «легитимный» перенос президентских выборов. Реакция Зюганова на это предложение осталась неизвестной. Как, впрочем, не вполне ясным осталось и то, действительно ли предприниматели выступали с таким предложением (свою позицию по поводу переноса выборов они прояснили некоторое время спустя).
Что касается собственных представлений коммунистов о том, каким может быть компромисс… Уже непосредственно в момент публикации обращения тринадцати – а некоторые коммунистические газеты также опубликовали его – «Советская Россия» (обращение было напечатано и здесь) написала в своем комментарии, что Ельцину и Зюганову в первую очередь следует обсудить поправки к Конституции, которые поставили бы исполнительную власть под более твердый контроль власти законодательной. Другими словами, желанный компромисс виделся этому изданию в возврате к ситуации, предшествовавшей октябрьскому мятежу 1993 года. Сам Зюганов в ответ на обращение предпринимателей заявил примерно то же самое, – что в качестве компромисса его устроит «ограничение полномочий президента и наделение Госдумы правом формировать правительство», то есть опять-таки выход за пределы действующей Конституции и дрейф в сторону того, что было три года назад.
29 апреля обозначилась и реакция ельцинского окружения на обращение предпринимателей. Ее «озвучил» помощник президента Георгий Сатаров. Он назвал это обращение «ответственным гражданским поступком». Признав, что «предстоящие выборы усиливают существующую в обществе поляризацию», Сатаров сообщил, что Совет избирательной кампании Бориса Ельцина «прорабатывает механизмы ее снижения», к чему, собственно, и призывают бизнесмены. В частности, по словам ельцинского помощника, в ближайшее время президент планирует провести серию политических консультаций, в том числе с представителями КПРФ.
На следующий день, чтобы не было уже никаких сомнений, и пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев подтвердил: президент «очень хорошо осведомлен» об идее, заключенной в недавнем обращении группы банкиров и предпринимателей, он встречался с представителями этой группы и сейчас «ждет, как будет развиваться эта инициатива дальше».
Что, собственно говоря, понималось под таким «развитием»? По логике вещей, «развить инициативу» в состоянии были прежде всего те, к кому оно и было обращено.
Компромисс компромиссу рознь
Резко против обращения тринадцати, хотя и с некоторым запозданием, выступил академик Александр Николаевич Яковлев, опубликовавший в «Известиях» обширную статью «Банкиры и большевики». По убеждению автора, надежда достичь компромисса с руководством КПРФ – это что-то такое «из сказочного замка призраков».
«Я тоже за компромиссы, – писал Яковлев. – Без них нет нормальной жизни. Но компромисс компромиссу – рознь. Благородный Георгий Плеханов долго искал компромисса с Ульяновым-Лениным, но так и умер оплеванным. Александр Керенский пошел на компромисс с ним же против генерала Лавра Корнилова. И что стало с Керенским? Что стало с Корниловым? Труп героя германской войны, в которой Ленин требовал поражения российского Отечества, а также превращения этой войны в войну гражданскую, что и было сделано, – труп этого героя большевики в течение многих дней возили по кубанским станицам, надо полагать, демонстрируя компромисс. Николай Бухарин тоже пытался найти компромисс с Иосифом Джугашвили и нашел его в застенках НКВД. Михаил Горбачев искал компромисс с Крючковым – одним из организаторов венгерской бойни, паханом путча августа 91-го года, мелким лгунишкой по натуре. Чем кончился этот компромисс? Устранением Горбачева от власти…
