— Он мой друг, Беа. Дай ему спокойно уйти.
— Нет.
Талискер стал выворачивать руку Беа, пытаясь разжать ее пальцы.
— Нет, Дункан, — взмолилась она. — Он вообще не заслуживает смерти.
Последовала короткая борьба, которую, никто из них не сомневался, должен был выиграть Талискер. Хотя он не хотел причинить девушке боль, для него было невозможно представить себе, что он своими руками вернет Сандро смерть, от которой его избавил Мориас. Она просто не имеет представления, как может выглядеть такая смерть…
— Что происходит?
В дверях спальни стоял, щуря глаза, Тристан. Увидев их борьбу, он очень смутился. Отвлекшись на минуту от Беа, Талискер повернулся к сыну.
— Это не то, что ты…
Улучив момент, Беа оттолкнула его руку и бросила камень на грудь Сандро.
— Нет! — закричал Талискер.
Он оттолкнул Беа в сторону, чтобы схватить камень, упавший между ребрами Сандро. Но было уже слишком поздно. От камня распространилось яркое сияние, и он исчез из виду, растаяв на поверхности кожи.
— Что ты наделала! — с расширившимися от ужаса глазами прошептал Талискер.
Беа, чьи руки были погружены в волосы на груди Сандро в попытке отыскать камень и выбросить его, застыла, уставившись на лучи пурпурного света, разливавшиеся из отверстия в коже Сандро и распространявшиеся по его изменившемуся телу, образуя светящуюся паутину…
Крик застрял у Беа в горле, когда она поняла, чему дала толчок.
— Он заслуживает шанса, — прошептала она.
Все взгляды были сосредоточены на Сандро, но лицо Талискера искажала бессильная ярость.
В комнате царила абсолютная тишина. Талискер, Беа и Тристан стояли неподвижно, наблюдая, как сверкающие красные лучи вьют паутину вокруг безжизненного тела Сандро. В движении лучей было что-то осторожное, заранее запланированное, как будто, выйдя на свободу из камня, они выполняют свою задачу так, как им было приказано Мориасом. Когда Сандро весь покрылся паутиной, движение остановилось, паутина была завершена. Наблюдатели затаили дыхание, Беа и Талискер опять опустились на свои сиденья, теперь уже не в силах продолжать спор.
Вдруг Сандро, лежавший с закрытыми глазами, начал громко кричать. Это продолжалось очень долго. Звук, в котором не было ничего человеческого, казалось, невозможно было перенести. Его тело извивалось в конвульсиях от боли, причиняемой невидимым мучителем. Черты лица превратились в маску страдания, на уголках губ выступила пена.
Беа схватила подушку со стула и рыдала в нее, не смея даже поднять глаз на Талискера. Побледневший Тристан стоял как вкопанный. Дункан отошел в дальний конец комнаты, словно надеясь, что там сможет укрыться от этих звуков.
— Черт тебя побери, Беа! — закричал он. — Что ты наделала? Он ударил кулаком по кухонной двери, и она стукнулась о стену со звуком, похожим на пистолетный выстрел, а сам Талискер прижался лбом к косяку. Беа не отвечала, продолжая рыдать в подушку.
— Вы видите, как он страдает?
Замечание Тристана, казалось, не было ни к кому обращено. И долгое время ни Беа, ни Талискер не понимали, что он намеревается делать. Только когда Тристан приблизился к все еще кричащему Сандро и потянулся рукой к поясу, Талискер обратил на него внимание.
— Тристан! Нет! — воскликнул он.
В следующую секунду, казалось, разум и сердце Талискера действовали вразнобой. Он побежал назад к кушетке в тот момент, когда Тристан поднял меч, чтобы избавить Сандро от агонии. Разумом он понимал, что сын прав, но даже сейчас не мог ему позволить убить своего друга.
— Пожалуйста, нет, Тристан…
Юноша повернулся к отцу, и того поразила спокойная сила в печальном взгляде сына.
— Ты же понимаешь, отец, что это правильно.
— Ты не можешь этого сделать! — раздался искаженный голос обезумевшей от горя Беа. Ее глаза покраснели от слез. — Скажи ему, Дункан! Скажи ему! Мы не можем этого сделать. Не можем убивать людей. Пожалуйста…
Хотя крики Сандро становились все тише и в конце концов стали совсем беззвучными, так как он надорвал связки, сомнений быть не могло — ему не пережить такую агонию. Талискер еще раз оглянулся на Беа и опустил руку, которую поднял, чтобы отвести клинок Тристана. Потом еле заметно кивнул ему и закрыл глаза. Тристан вновь поднял свой меч.
Вдруг крики Сандро стихли также неожиданно, как и начались. Тристан едва успел остановить меч в нескольких сантиметрах от его шеи. Он изумленно ахнул. Лицо Сандро, еще секунду назад искаженное от боли, сейчас излучало только безмятежное спокойствие. Глаза его все еще были закрыты, но черты лица расслабились, а на губах появилась почти блаженная улыбка. Меч Тристана упал на пол, юношу стала бить дрожь от шока, который он только что испытал, осознав, как близок был к убийству Сандро.
— Посмотри, отец, — прошептал он. — Сеаннах жив.
ГЛАВА 12
Риган любила танцевать с тех пор, как была ребенком. Танцы Великих были похожи на контролируемую страсть. Традиционные шаги оставались прежними уже много лет. Кроме этих ограничений, каждый привносил в танцы энергию истинного удовольствия. Риган приказала, чтобы раз в месяц в Сулис Море устраивались балы без всякой причины, причем проходили они не только в замке, весь город должен был танцевать. Она считала, что это полезно и для души, и для тела. Надо заметить, что этот вердикт был одним из самых популярных.
Риган знала, что нынешней ночью все будет гораздо сложнее. Она сидела на троне рядом с пустым стулом, на котором должен был бы сидеть Тристан, символически положив на сиденье свою корону. Риган наблюдала за желающими потанцевать, собравшимися в Большом Зале, ожидая, когда флейтисты, трубачи и барабанщики начнут играть. А пока люди прогуливались по залу в пестром водовороте красок. Женщины в изящных, но просто пошитых платьях, на мужчинах темно-зеленые пледы — цвета клана Сулис Мор.
Большой Зал был также очень красиво украшен гирляндами из вечнозеленых растений, привязанных к балкам на потолке, и сотнями фонариков, которые создавали в зале интимную, теплую обстановку. Тем не менее, в городе царило подавленное настроение. Риган удивлялась, что она не замечала этого раньше.
Прежде чем прийти в зал, она долго стояла перед серебряным зеркалом, разглядывая в нем прекрасную женщину. Риган позволила Джалу влиять на все стороны своей жизни. Он обрабатывал ее последние пять лет. Некоторые могли бы сказать, что Джал превратил их правительницу в ледяную куклу. Риган не была уверена, но ей казалось, что ее лицо ожесточилось, на нем появилось выражение суровой неприступности. Вот что видели все эти люди, когда смотрели на нее. Она понимала, что они уважают ее по ложным причинам, из страха перед ее гневом и из опасения, что правительница накажет их родственников. Риган стала Темной Госпожой, свирепой и мстительной, как в легендах, рассказанных сеаннахами. Теперь немногие из них посещали Сулис Мор. Совсем недавно она санкционировала пытки, казни и в какой-то мере геноцид сидов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
