Читаем без скачивания Первая версия - Фридрих Незнанский

—        Да, времени у нас в обрез. Но прокатиться по городу тоже стоит, — сказал я Илье и добавил, обращаясь уже к Ломанову: — Особенно если Сережа сейчас позвонит одной даме и она согласится с нами встретиться. Где лучше договариваться о встрече?

—        Александр Борисович! Это я беру на себя, — сказал Ломанов, вылезая из машины, чтобы позвонить.— Где-нибудь в Манхэттене. А если ее нет дома? Все-таки надо было из Москвы позвонить.

—        Не надо было, — жестко сказал я. — Нет дома — значит, не судьба. Мы и так знаем, куда нам двигаться дальше.

На наше счастье, Нэнси была дома. Она ждала нас через час. Жила она тоже в Квинсе, но ближе к Манхэттену, чем Илья, на Хантерс-пойнт-авеню.

Илья посмотрел на часы:

—        Не расстраивайтесь, ребята, большого путешествия с осмотром достопримечательностей у нас не получится, но проскочить через Манхэттен мы успеем. Так что кусочек классического Нью-Йорка я вам преподнесу на блюдечке с голубой каемочкой.

Сначала мы ехали через Бруклин, в котором нам не встретилось так ожидаемых небоскребов. Дома, правда, были в основном высокие, из красного кирпича и с внешними пожарными лестницами, которые я помнил по американским фильмам. Конечно же все первые этажи были заняты магазинами, кафе, зеленными лавками.

От этого созерцания меня отвлек Ломанов, коснувшись моего плеча:

—        Александр Борисович, может у меня, конечно, мания преследования, но, кажется, за нами хвост. Посмотрите на тот белый «понтиак». Я заметил его еще в аэропорту, он стоял через три машины от нашей. За рулем сидел негр в темных очках. А когда я звонил, поблизости крутился белый парень, который потом сел в эту же машину. Она рванула с места сразу же за нами.

Я осторожно оглянулся. За нами действительно ехала большая белая машина.

—        Господа, нам надо оторваться? — с удовольствием поинтересовался Илья.

Похоже, он скучал здесь, в Америке, без приключений.

—        Давай, старик, покажи, на что способен! — Ломанов сильно хлопнул друга по плечу.

Это у них, похоже, было что-то вроде первобытного ритуала — дубасить друг друга в знак настоящей мужской дружбы.

Наше дальнейшее путешествие походило на ускоренное прохождение лабиринта по маршруту, только Илье ведомому. Я понял только то, что мы бесконечно сворачиваем с номерных улиц на авеню, а с авеню на эти самые пронумерованные улицы. Все-таки Нью-Йорк, а именно Манхэттен, как нельзя лучше приспособлен для заметания следов — сетка его улиц позволяет бесконечно менять направление. Белый «понтиак» уже давно исчез из вида, а мы все петляли и петляли.

Наконец Илья остановился.

—        Спасибо за доставленное удовольствие. — Он церемонно приложил руку к сердцу.

Он явно чувствовал себя героем крутого боевика — ловким, удачливым и неуловимым. Как большой ребенок с густой бородой.

—        Времени у вас совсем в обрез, но Пятое авеню я вам все-таки покажу.

Даже из машины было видно, насколько роскошны магазины на этой улице, где, как говорят, живут самые богатые люди Америки.

Потом Илья показал нам рукой на Центральный парк, около которого возвышалось несколько самых дорогих жилых небоскребов, в одном из которых последние свои годы провел Джон Леннон.

—        Теперь — под землю, — объявил Илья так, будто собирался завезти нас в саму преисподнюю.

Мы нырнули в огромный ярко освещенный туннель, который, как успел сообщить нам наш гид, проходит под Ист-ривер.

К дому Нэнси мы подъехали точно в назначенное время.

Илье не понадобились намеки на то, что у нас предстоит важный разговор. Он сказал, что до его дома отсюда ехать минут пятнадцать и что когда мы соберемся уходить, нам надо будет просто позвонить ему, и он за нами заскочит. Я с искренней благодарностью пожал ему руку.

Когда Нэнси открыла нам, я просто обомлел — так она была похожа на Баби. Но только гораздо печальней.

Ломанов сразу взял на себя роль переводчика, да так умело, что никаких проблем в нашем общении просто не возникало.

Я вынуждена вам верить, — сказала Нэнси, пригласив нас в просторную комнату, где на длинном столе у окон стояло сразу два компьютера и множество другой техники, на которую Ломанов, как я понимаю, старался не особо заглядываться. — В последние дни перед... своей смертью Баби звонила мне каждый день, она рассказывала мне о вас. Но я хочу, хотя это тяжело и мне, и вам, но все же я хочу знать, как это все произошло.

Я, как смог, смягчая подробности, рассказал ей о смерти сестры. Она печально кивнула, выслушав мой рассказ:

—        Да, я так и думала, что Баби умерла от удушья. Знаете, ведь мы с ней близнецы. И, как это часто бывает у близнецов, чувствуем друг друга даже на расстоянии. В тот день, когда погибла Баби, у меня был страшный приступ. Что-то типа астматического, хотя у меня нет астмы... Значит, им нужен был дневник...

Нэнси вышла в соседнюю комнату и вернулась почти тотчас же, неся в руках папку для бумаг:

—        Вот этот дневник. Точнее, его копия. Дед на всякий случай сделал еще две копии. Оригинал я переслала сестре, потому что она была уверена, что только через Москву можно расследовать обстоятельства смерти деда, потому что все это так или иначе связано с Кларком. Еще одна копия хранится в моем банковском сейфе.

—        Мы можем взять это с собой? — спросил я.

Конечно, — кивнула Нэнси. — И еще я вам советую попробовать обратиться в сыскную контору «Смит энд Фрост». Они находятся на Тридцать третьей улице, 75. Именно им дед поручал расследование дел фонда. Обычно они посторонним никаких объяснений не дают, но я позвоню Джону Фросту. Возможно, он и пойдет вам навстречу...

Пока Илья готовил ужин, мы с Ломановым изучали дневник Самюэля Спира. Это несколько громко сказано, вроде как «мы пахали», — изучал дневник скорее Ломанов. Потому как для меня английские слова, написанные таким и вправду неразборчивым, хотя и по-своему красивым почерком с завитушками, были не более понятны, чем китайские иероглифы.

—        Вот, похоже, то, о чем говорила Баби! — воскликнул Ломанов. — «Тайны могущественного Кларка похожи на тайну бессмертного злодея из русской народной сказки. Там жизнь злодея в виде иголки хранится в яйце, яйцо в утке, утка в сундуке, сундук под корнями дерева, дерево за много земель... Иголка же Кларка находится в Блу-Бей под Чикаго, на берегу Мичигана, где он родился». А дальше полузашифрованные записи: «Блу-Бей, Элмхерст-кладбшце, участок 19, захоронение 82», и дальше: «Блу-Бей, Эванстон-авеню, 199. Гарольд Локкман».

—        Похоже, что это именно то, что нам надо, Сережа, — сказал я.

И тут Илья позвал нас в столовую. В конце концов, то, что в дневнике имело отношение к фонду, мы могли расшифровать и потом в Москве. И не своими скромными усилиями, а пользуясь услугами профессиональных дешифровальщиков — в этой части дневника даже Ломанов не смог разобраться.

—        Как лучше добраться до Чикаго? — спросил я Илью.

—        Очень легко, из аэропорта Ла-Гардиа. О билетах можете не беспокоиться, билеты есть всегда. Но я надеюсь, что вы не прямо сейчас туда двинетесь? — сказал он, широким жестом указывая на уставленный снедью и бутылками стол.

—        Нет, не прямо сейчас, у нас еще с утра есть дельце в Нью-Йорке.

—        Я завтра свободен, так что можете располагать мною и моей тачкой.

Мы позволили себе немного расслабиться и выпить за разговорами о судьбах России. О чем же еще могут говорить русские в Нью-Йорке?

Глава вторая КЛАДБИЩЕНСКИЙ СЮРПРИЗ

—        августа 1994 года

Контора «Смит энд Фрост» располагалась на семнадцатом этаже огромного стеклянного здания. По случаю субботы в вестибюле и в коридорах было пусто.

Джон Фрост ждал нас — Нэнси Спир выполнила свое обещание и позвонила ему. Но, похоже, нашему визиту он все равно был не очень рад.

Его смуглое лицо с пушистыми усами, на уход за которыми явно уходила большая часть свободного времени Фроста, почему-то не сияло благорасположением. Хотя, безусловно, он вежливо, причем подчеркнуто вежливо, улыбался. Весь его холодный, соответственно фамилии, облик как бы говорил двум назойливым русским: «Вот видите, я в свой собственный выходной пришел ради вас в контору, так чего же еще вам от меня надобно? »

Но на самом деле он сказал нечто совсем другое:

Вообще-то в правилах нашей фирмы — не разглашать сведения, которые были нами собраны по заказам клиентов. Но этот наш клиент умер, и ко мне обратилась его внучка. Вы же, как она мне объяснила, занимаетесь как раз тем же делом, которое интересовало мистера Спира. Но в конце концов даже не только это послужило причиной того, что я вам все-таки кое-что расскажу. Я честно признаюсь, что собирался встретиться с вами и под благовидным предлогом отказать вам в предоставлении информации.