Читаем без скачивания Первая версия - Фридрих Незнанский

После ухода с поста президента Рональда Рейгана, которому закон не позволил переизбраться на третий срок, хотя шансы на такое избрание у него были велики, и прихода в Белый дом Джорджа Буша, основное влияние Кларка переместилось из области политики в области экономические. Во всяком случае, он это всячески старался продемонстрировать, очень редко появляясь на экранах телевизоров и на газетных фотографиях в обществе президента и его ближайшего окружения.

То есть нельзя, конечно, сказать, что в этом обществе он не вращался. Его фотографии и с Джорджем Бушем, и с Биллом Клинтоном все-таки время от времени публиковались. Но интенсивность их появления значительно снизилась. В то же время было понятно, что это лишь своеобразный маневр «старого лиса», как его иногда называли журналисты.

Зато он начал поддерживать значительные инвестиционные проекты в Восточной Европе и России. Но стали иногда проникать на страницы газет и вовсе странные сообщения — о каких-то поставках Кларком оружия в разные агрессивные страны вроде Ирака, Сирии, Пакистана, Северной Кореи, а позже — и в горячие точки бывшего СССР.

Все это было более чем загадочно: то ли Кларк на старости лет сошел с ума, то ли это уже были парадоксы парадоксов. А тут еще его загадочная смерть на собственной яхте недалеко от Севастополя, случившаяся в июле этого года.

Было от чего схватиться за голову.

Глава четвертая ЛИЦОМ К ЛИЦУ

8 августа 1994 года

Этот перелет через Монреаль и Бухарест с многочасовым сидением в аэропортах плюс время, которое шло не в нашу пользу, отняли у нас практически целые сутки.

Мы не сообщили в Москву о времени нашего прилета, поэтому нас никто не встречал, а за небольшие доллары пожилой, слегка глуховатый таксист с удовольствием развез нас по домам.

До родной прокуратуры я смог добраться лишь через день и ночь после того, как мы с Ломановым вылетели из Детройта.

Наскоро заглянув к себе и поздоровавшись с Верочкой, которая сообщила, что Ломанов только что звонил и будет через полчаса, я поднялся к Меркулову.

Что ж, кажется, сегодня вечером наконец-то пойдет дождь, я понял это по сумрачному возрасту Валерии Петровны. Слегка просветлело, когда она вежливо улыбнулась, увидев меня:

—        Константин Дмитриевич ждет вас!

—        Сегодня вы выглядите как никогда! — с удивившим меня самого пафосом сказал я.

Видимо, не слишком гостеприимная для меня, но всегда улыбающаяся Америка оставила какой-то след. Я ловил себя на том, что мое лицо стало часто расплываться в улыбке даже помимо моего желания. Видимо, этот американский автоматизм приобретается чрезвычайно быстро.

Она прямо-таки растаяла. Нет, все же дождь, похоже, пройдет нынче стороной.

Костя сидел за своим большим столом, как будто врос в свое рабочее место.

—        Ты что, здесь и ночуешь? — вместо приветствия спросил я его.

—        Ну, пару раз за последние недели и вправду чуть не остался, — засмеялся Меркулов. — Как слетали?

—        Как птицы. Буревестники. Мир, Костя, оказывается, полон чудес.

И я рассказал Меркулову обо всех наших американских открытиях. Плюс о том, что одним из крупных получателей денег от Фонда Спира был Фонд воинов-интернационалистов. Так что круг потихоньку замыкался.

Особенно Костю взволновала история о том, как мы уходили от погони.

—        Что ж за человек этот Кларк, или как там его теперь величать? Лже-Кларк, что ли? Или Кларк Второй? И наши разведчики, и американцы под нас копают. Так что твой американский друг из посольства был прав, когда предупреждал тебя об опасности.

—        Броуди? Я не сомневаюсь, что это его гонцы теснили нас в Чикаго.

—        Н-да... Тебя потеснишь. — Костя был явно мною доволен.

—        Как тут Грязнов лечится? Его еще из больницы не выгнали за сквернословие?

Меркулов помрачнел:

—        Теперь он, слава Богу, уже дома... Знаешь, ведь на него было покушение.

Это было так нелепо, что я чуть не рассмеялся.

—        Самое настоящее покушение, на все сто, не считая результата. Грязнов отделался легким испугом, а в Склифе повылетали окна. В окно его палаты метнули гранату, которая благополучно взорвалась. Только в палате никого не было. Представляешь, приходит Грязнов с процедуры, по его словам, а я так думаю, что просто из туалета или курилки, а его палаты практически нет. Фьюить — была и сплыла. Одни стены, стекла и вокруг перепуганные медсестры. Их там чуть кондратий не хватил, они ж не знали, что Грязнов лежать не любит.

—        Пострадавшие есть? — нахмурился я, представив, что могло бы произойти, будь Грязнов ранен хоть чуть-чуть посерьезнее.

—        Немного пострадал постовой милиционер. Взрывной волной выбило дверь палаты, и она его чуть-чуть приложила...

—        И как ты думаешь, чьих рук это дело?

—        Понимаешь ли, Саша, все слишком совпадает. По логике вещей все дороги почему-то ведут к Буцкову. Ведь Слава все последнее время занимался его фондом, раз. Ранили его при задержании людей Буцкова, два. И как только двое из арестованной команды Буцкова начали давать показания, их находят мертвыми в общей камере Бутырки, три. Не слишком ли много совпадений для того, чтобы быть случайными? Ты не находишь, Саша?

Я находил.

—        Плюс расследования по поводу нефтяных убийств опять же каким-то боком выходят к фонду Буцкова. Не напрямую, но все же выходят.

—        А что там произошло в Бутырке? Расскажи-ка поподробнее. Я ж не в курсе.

—        Ты лучше свяжись с Александрой Ивановной. Она сама вела допросы. И выяснила, между прочим, кто убил Ольгу Лебедеву.

—        Волобуев?

—        Он самый. Напарник раскололся. Теперь вот они оба мертвы и уже молчат как рыбы. Двое других, которых взяли в баньке, живы, но тоже молчат. И думаю, что ничего не скажут.

—        Ну так надо их прижать на чем-нибудь.

—        А нам им предъявить кроме подозрений практически нечего. И в бане они якобы случайно оказались, а Буцкова никакого не знают и знать не хотят. Да и то верно, официально у Буцкова работали только те двое, что побывали у балерины и которые теперь мертвы. А тот гад, что в Славу стрелял, убит, насколько ты знаешь, при задержании. И еще один момент мне не нравится. Что-то давно ребята из СВР не звонят. Не иначе как затаились. Какую-то пакость нам, поди, готовят.

—        Поживем — увидим, — сказал я, — к тому же нам ведь не привыкать...

—        А ты, гляжу, там, в Америке, философом стал.

—        Станешь тут, когда мертвые вдруг раздваиваться начинают, — проворчал я. — К тому же у меня к этим ребятам еще и личные счеты.

—        Какие такие счеты?

—        Знаешь, кто убил Баби Спир и меня подставил в роли убийцы?

—        Неужто полковник Фотиев?! — изумился Меркулов.

И я в который раз изумился чутью и прозорливости Кости. Ведь он знал только то, что Фотиеву принадлежит дача под номером двадцать один.

—        А как ты догадался?

—        Ты, Турецкий, хитрый, а я еще хитрее. — Меркулов был крайне доволен, что угадал. — О Фотиеве был твой последний вопрос перед Америкой, так я тут кое-что про него узнал. Эта комедия с трагическим концом вполне в его стиле... Второй спецотдел, которым он руководит, исключительно такими пакостями и занимается. — Меркулов брезгливо поморщился.

—        Ничего, — сказал я, стиснув зубы, — за Баби я еще с ним посчитаюсь.

—        Только без особой самодеятельности, прошу тебя. — В голосе Меркулова звучал скорее не приказ начальника, а просьба друга. — Держи меня в курсе, — добавил он, уже прощаясь со мной.

—        Слушаюсь и повинуюсь! — воскликнул я, вздымая руку в пионерском салюте.

Валерия Петровна проводила меня ласковым взглядом. Все-таки как много значит вовремя сказанный комплимент, пусть и самый пустяковый. Барометр показывал исключительно на «ясно».

Ломанов сидел за компьютером и заносил в него данные из американских документов. Я не стал его отвлекать от этого благородного дела, только по пути к столу хлопнул по плечу. Он кивнул, не отрываясь от экрана.

Я набрал номер Романовой.

—        Алло! Саша, а я сама тебе собиралась звонить. Ты сейчас свободен?

—        Для любимого МУРа — всегда!

—        Тогда ноги в руки — и дуй ко мне. Через час сюда явится Андрей Леонидович Буцков. Не забыл о таком в своих Америках?

—        Да уж забудешь тут...

—        Так ты, значит, в курсе наших последних происшествий?

—        В самых общих чертах.

—        Тогда поторапливайся, я тебе эти черты поподробнее нарисую.

—        Уже бегу, Александра Ивановна, — сказал я уже не в трубку, а на ходу.

За пягь минут, которые мы ехали от прокуратуры до Петровки, неистощимый дядя Степа успел мне рассказать всего лишь один анекдот: