Беленко, которое, — как стало ясно Беленко из характера задаваемых ему вопросов, — у СБУ имелось.
Беленко ответил прямо:
— Доступ к «Периметру».
— О какого рода доступе вы говорите? — уточнил мужчина. Казалось, ответ Беленко его нисколько не удивил.
— О прямом, физическом. Другого к «Периметру» быть не может.
— А зачем нам «Периметр»? — последовал вопрос.
Неприметный человек, казалось, получал удовольствие от допроса. Ему нравилось задавать Беленко вопросы, которые либо задевали его лично, либо ставили в глупое — как должно быть казалось человеку, или тому, кто наблюдал — положение.
— Вам может и не надо, — медленно произнёс Беленко, глядя в неприметное лицо напротив, — а вашим друзьям за океаном коды запуска, которые хранятся в базе данных «Периметра», точно пригодятся.
Неприметный человек не отреагировал на наглость перебежчика.
— Что вы хотите взамен? — равнодушно спросил человек.
— Взамен кодов?
— А разве мы не о кодах говорим?
Беленко выдержал паузу, продолжая смотреть на человека в костюме клерка.
— Есть ещё кое-что… небольшой бонус…
— Говорите, Андрей Владимирович. Не тяните. И помните: мы можем выдать вас России в любой момент. — Уголки губ на неприметном лице добродушно поползли вверх.
— Шестьдесят миллионов долларов.
Неприметный человек едва заметно приподнял бровь, опустил глаза на экран ноутбука, что-то там прочёл и снова посмотрел на Беленко выжидательно.
— Шестьдесят миллионов долларов США, — повторил предатель и перебежчик Андрей Беленко. — Именно столько я хочу получить за шесть термоядерных тактических боеприпасов. Мощность каждого боеприпаса — триста килотонн. По десять миллионов за каждый боеприпас. Доступ к кодам «Периметра» — мой жест доброй воли, который, я на это надеюсь, ваши друзья оценят по достоинству…
— По достоинству это…
— …Грин кард.
В кабинете на минуту повисло молчание, во время которого молчавшие внимательно изучали друг друга. Наконец неприметный человек произнёс:
— Почему вы пришли сюда, а не на Сикорского, четыре?
— Потому, что я прошу политического убежища в Украине, а не в США, — ответил Беленко.
— А зачем вам гражданство США?
— Два гражданства лучше одного.
— Хм… — неприметный человек посмотрел на Беленко с нескрываемой иронией. — А вы — практичный человек, Андрей Владимирович. — Он откинулся на спинку стула. — Скажите, а где сейчас боеприпасы, которые вы предлагаете у вас купить?
— В России, — спокойно ответил Беленко, — в шахте, в головной части межконтинентальной баллистической ракеты…
Глава семнадцатая. Контрразведка встаёт рано
15 июня 2077 года, бывшая Россия, Кубанская область, Новороссийский район, 140-й километр автодороги А-146, юго-восточная окраина посёлка Верхнебаканский, раннее утро
Сержант Доброгнев и капрал Любомил скрытно вышли к назначенному командиром разведгруппы месту наблюдения затемно. Лёжку эту они уже использовали однажды, шесть дней назад, и с того времени местные так и не обнаружили место. Место было удобное. Поросший сосняком пологий склон здесь позволял подобраться почти вплотную к огибавшей в этом месте склон дороге «Екатеринодар — Новороссийск», за которой деревья уже не росли, а начиналось наклонное поле с идеально круглым озером в низине, где в прошлом была ж/д станция Тоннельная. Перед дорогой склон круто уходил вниз метра на четыре, образуя естественную террасу. До берега озера от лёжки было примерно четыреста, а до заваленных порталов Большого новороссийского тоннеля — около шестисот метров. О всех перемещениях местных и любой их активности Доброгнев с Любомилом должны были докладывать командиру группы по радиосвязи, — не голосом, а щелчками тангенты.
Наблюдение несколько осложнялось присутствием в районе отряда местных боевиков, численностью тринадцать человек, которым командовал бодрый крепкий старик лет за шестьдесят. Отряд обосновался на цемзаводе «Первомайский» и патрулировал окрестности Верхнебаканского. Причём перемещались патрульные не на велосипедах, как принято у местных, а на своих двоих. Разведчики НСР несколько раз уже едва не сталкивались с появлявшимися словно из ниоткуда боевиками. Вооружены и экипированы те были не как армейское формирование, — то есть, не одинаково, — а, как выразился на их счёт командир разведгруппы майор Родомир, по-партизански: все в разномастном камуфляже, с разным нарезным (в большинстве автоматическим) оружием. Несмотря на «неуставной» вид, действовали они слаженно; в отряде была железная дисциплина. Военным Нового Славянского Рейха прежде не приходилось сталкиваться со столь организованными противниками. С вооружёнными огнестрелом дикарями — да, с группами дикарей — да. Бойцы «Молнии» истребляли дикарей преимущественно из арбалетов, редко используя против тех автоматическое оружие, боеприпасы к которому были в дефиците. Но с этими такая тактика не пройдёт. Потому, едва командиру стало ясно, с кем группе придётся иметь дело, тот приказал оставить арбалеты на «Власове» и выдал каждому бойцу ПБС и боекомплект патронов с уменьшенной начальной скоростью.
Другой отряд местных численностью около десяти человек контролировал тоннели и обеспечивал охрану небольших групп гражданских специалистов, которые в основном копались где-то в тоннелях. Только последние пару дней несколько гражданских работали снаружи: делали замеры на уцелевшей железной дороге и на берегу озера; рядом с этими постоянно были минимум двое боевиков. Командовал этим вторым отрядом здоровенный рыжий амбал, энергично перемещавшийся по всей контролируемой местными территории, от цемзавода до южных порталов тоннелей, где был устроен блокпост. Но эти работе разведки Рейха не мешали, в отличие от подчинённых шустрого деда.
Одновременно с Доброгневом и Любомилом сейчас за Верхнебаканским наблюдали ещё две пары: с юго-запада — Хотомир и Остромысл, и с северо-запада — Здеслав с Путиславом. Пятеро разведчиков — сам майор Родомир, с ним Лютень, Рус, Путята и
