- Привет! – почти в один голос, и шлепнулись на свои места за столом, я смотрел, как Митч мажет тонкий тост маслом и как кормит Рея.
Это было тоже странно, Митчелл влился в наш коллектив очень легко, и по темпераменту он подходил Рею намного больше, чем Ад. И когда Рей пришел ко мне и, немного стесняясь, спросил: «Можно ли комнату в новом доме разделить с Митчеллом?» Я не задумывался над ответом и обнял его, сказал, что в этом доме он может делать всё, что ему захочется. Счастье.
Возможно, моя семья - именно они.
Итон поймал мой взгляд и одними глаза одобрил мои мысли.
Я думал, что раньше мне не хотелось ехать к родителям, но сейчас мог откровенно признаться – это было не так.
Шел помогал мне с галстуком и поймал мой взгляд:
- Тони, не хмурься.
- Не хочу ехать туда. – Немного капризно и морща нос, ответил я.
Мы решили, что выбор щенка может затянуться, и я сразу лучше надену костюм, чтобы потом не спешить, ведь моя мать считает опоздание – моветоном. Но еще больший моветон - влететь в зал с гостями взмыленным как лошадь.
- Я понимаю, но они твои родители, и ты обязательно должен поздравить маму.
- Мой рассудительный мышонок. Поверь, им обоим абсолютно все равно на мое присутствие, просто у них какой-то важный разговор… вот и вся причина.
- А почему они Итона не пригласили? – вдруг спросил он, уже выходя на улицу.
- Хороший вопрос, но я думаю, что он бы помешал своим насмешливым выражением лица. Да и особой любви между ним и моей матерью нет и не было никогда.
Мы сели в машину, и я завел мотор, плавно выехал на дорогу. Мы решили сделать небольшой отрезок дороги более удобным и даже сделали стоянку. Сейчас тут были только три машины и внедорожник-монстр Митчелла. Я помню, мы даже все высыпали на пятачок перед главным зданием приюта, когда услышали визг Рея по поводу машины бой-френда.
А потом полночи гоняли по бездорожью, распугивая местных жителей и горланя репертуар Лофа.
- Мне странно видеть такие отношения между родственниками. – Тихо проговорил Шел. – Я, конечно, вообще не совсем понимаю, что такое семья, но…
- Разве? – улыбаясь и смотря на дорогу, спросил я.
Он притих.
А потом я почувствовал тяжесть его головы на своем плече.
- Ты для меня намного больше, чем просто семья, Тони. – Прошептал он. – Ты – музыка моего сердца.
Я тоже немного наклонил голову и потерся о мягкие волосы моего мышонка щекой.
- И ты для меня намного больше, чем просто любимый человек.
Он тихо рассмеялся.
Когда мы открыли двери зоомагазина, он тут же растерялся. Тут, кроме щенков в вольере, были все представители фауны, и мой Ноэль пошел вдоль стены с клетками грызунов, сюсюкая и посмеиваясь, потом потоптался возле крокодильчиков. Птицы его не очень интересовали, но огромный попугай с красным хохолком заставил удивленно округлить глаза. У клеток с непонятными животными он долго стоял и читал таблички.
Я не мешал ему, а подошел к консультанту.
- Вас что-то заинтересовало, сэр?
Надо отдать ему должное, он узнал меня, но тут же взял себя в руки и натянул профессиональную улыбку стоматолога.
- Пока нет, но я хочу узнать о щенках… нам бы что-то среднее… Ноэль?
Он подлетел ко мне, глаза горели, как звезды, и эти его золотые искорки стали такими четкими, делая глаза почти нереальными.
– Тебе что-то приглянулось?
Он кивнул и сжал мои пальцы.
- Можно? – и тонкая рука потянула меня к небольшой клетке, консультант пошел следом.
В ней были мелкие обезьянки, назвать их обезьянами у меня не повернулся бы язык.
- О, это - Cebuella pygmaea (карликовая игрунка), редкое, недавно привезли.
Я посмотрел на Шела.
Он не отводил глаз от клетки, щеки порозовели, пальцы, которыми он дотронулся до тонких прутьев, немного дрожали.
- Лоф тебя не простит, ты же сказал ему, что хочешь собаку.
- Я назову ее Марио. – С придыханием ответил он мне.
- Лофарго тебя не простит, лучше назови ее по-другому.
Он улыбнулся.
- Правда?
- Если ты хочешь обезьянку за несколько тысяч евро, я не могу возразить.
Он еще больше смутился.
– Я не для этого назвал вслух ее цену. Я только боюсь, что она слишком маленькая, Ноэль, потеряется.
- Эм… сэр, для этого у нас продается целая система, ее устанавливают дома или в квартире, и обезьянки спокойно чувствуют себя, бегая по переходам. А потом, эти очень быстро привыкают к рукам…
Я улыбнулся, видя, как Шел внимает консультанту, а тот рассказывал, как содержать экзотику, что с ней делать, чем кормить.
Конечно, это у них незаконно, и в клетке было всего две особи, которых мы и купили, собственно, вместе с клеткой и системой, условились с мастером и отбыли.
Шел сидел в машине в обнимку с клеткой и совал между прутьев кусочки яблока.
- Спасибо, Тони. Они так восхитительны…
- Я рад, что у тебя теперь есть питомцы, я могу надеяться, что не наступлю на одного из них ночью?
Он улыбнулся, и от этой улыбки мне самому стало тепло, и я ощутил себя вот этими контрабандными мартышками, которые еще не знают, какие у их хозяина теплые руки. А я знаю, завидуйте…
Я высадил Шела с его животными около ворот, на которых красовалась надпись «Черный ирис». Я был так горд, что мы почти уже все закончили, перевезли дом, обжили, и ремонт в главном корпусе тоже закончен, остался только бассейн и проводка… и так, по мелочи.
Это было самое мое заветное желание, после Шела, конечно, сделать это старое ранчо чем-то подобным, сделать из него цветок, дом для детей.
- До вечера?
- Мыш, ты меня не жди, ладно? Я пока не знаю, чем может закончиться мой визит в родные пенаты.
- Ладно, но мы с обезьянками будем ждать тебя.
- Придумай им достойные имена, мышонок.
Он наклонился и поцеловал меня, мягко проскальзывая языком мне в рот. Обезьянки притихли. Он отстранился и улыбнулся, облизывая свои блестящие розовые губы.
