Мария льстила себе предположением, что кузина попросту боится ее красоты, ее женских чар. Скорее всего, так и было, Елизавета не желала у себя во дворце проблем из-за любвеобильности шотландской кузины и ее беспутного поведения. С трудом завоеванная репутация английской королевы запросто могла рухнуть из-за единственной выходки Марии Стюарт. Но пока предстояло еще разбирательство ее поведения во время гибели английского подданного Генри Дарнлея, хотя тот и был уже шотландским королем.
Мария категорически отказывала английским лордам в праве расследовать ее вину! Разве что самой Елизавете она была согласна кое-что рассказать… Так… по-родственному… может быть… Но не больше! А в том, что она не виновна, достаточно ее собственного слова! Королевам надо верить на слово. Только вот почему-то не верилось…
В октябре 1568 года все же началось расследование вины Марии Стюарт. В состав комиссии вошли герцог Норфолк, граф Суссекский и сэр Ральф Садлер. Главными обвинительными документами были письма из серебряной шкатулки, принадлежавшей Босуэлу и оказавшейся при помощи его слуги в руках англичан. Письма Марии Стюарт совершенно недвусмысленно говорили о ее отношении к Дарнлею и к самому Босуэлу, а также о намерении поскорее отправить ненавистного супруга на тот свет.
Мария тут же объявила, что письма поддельны! Но Елизавета, благодаря работе агентов Ранфолда уже видевшая копию одного из этих писем, только посмеялась. Расследование шло ни шатко ни валко, как вдруг позиция герцога Норфолка резко изменилась. Прикинув для себя все возможные потери и выгоды, он решил, что если удастся жениться на бывшей королеве Шотландии, то можно вернуть ей престол, а затем претендовать и на английский!
Сначала Елизавета приняла эти сведения как не очень умную шутку, потом предупредила герцога первый раз в шутливой форме. Ничего не помогало, тот, кто должен был беспристрастно расследовать преступления Марии Стюарт, околдованный то ли ее красотой, то ли ее потерянной короной и перспективой в случае восстановления, принялся плести интриги в пользу обвиняемой!
Когда свидетельства неблаговидного поведения Норфолка стали слишком очевидными, королева вызвала его к себе.
– Норфолк, скажите, что вами двигало? Захотелось власти или вы влюбились в Марию Стюарт?
Норфолк мужчина, и логика у него мужская. Эта логика подсказывала, что для любого монарха самое страшное преступление – покушение на его власть, страсть к красивой женщине, тем более страсть внезапная, куда более простительна (кто из мужчин не испытывал это состояние?). Норфолк согласно мужской логике выбрал наименьшее зло и ответил, опустив глаза:
– Влюбился, Ваше Величество, совершенно потерял голову…
Лучше бы он смотрел на королеву. Женская логика подсказывала Елизавете, что все мужчины желают власти (это им простительно, на то они и мужчины) и женщин (что непростительно совершенно, если эта женщина не она сама!). По ее логике, Норфолк не просто выбрал худший из вариантов, но и подчеркнул свой выбор, недвусмысленно объявляя Марию Стюарт столь привлекательной, что за страсть к ней можно платить жизнью!
Глаза королевы вспыхнули бешенством:
– Голову вы пока еще не потеряли, но скоро это случится! Я вам обещаю!
– Ваше Величество…
– Я поняла бы, борись вы за власть, даже за возможность сесть на трон вместо меня! Но отдавать голову за симпатию женщины, близости с которой так легко добивались многие! Скольких любовников сгубила страсть к ней?! Скажите, Норфолк, неужели Мария Стюарт столь прекрасна, что за один ее взгляд можно пожертвовать собственной головой?!
Норфолк уже осознал свою ошибку, он готов был целовать не только руки, но и ноги Елизавете, умоляя простить мимолетное увлечение.
– Нет, Ваше Величество, нет!
– Так что же вы?.. – королева махнула красивой ручкой и вышла вон прежде, чем Норфолк успел еще что-то сказать или сделать.
Герцог надолго попал в Тауэр, хотя казнить его в этот раз Елизавета не решилась, время еще придет.
Особенно был зол на Марию Стюарт Сесил. Он, как никто другой, знал, сколько заговоров и интриг плетется ее именем, и настаивал на самом строгом наказании и содержании опальной кузины английской королевы в Тауэре. Но сама Елизавета была немного другого мнения, она серьезно подумывала, не помочь ли Марии вернуть трон. Что двигало королевой, осталось для Сесила загадкой.
А ведь он был прав, Мария Стюарт содержалась совсем в иных условиях, чем когда-то сама Елизавета. Она имела возможность переписываться со всем миром, прежде всего с Францией и Испанией. Как бы ни были там заняты своими делами, но упустить возможность поинтриговать против Англии не могли. Начались вполне серьезные обсуждения планов по вторжению в Англию и убийству Елизаветы, чтобы посадить на английский трон, вернув к тому же и шотландский, Марию Стюарт. Любая, узнав о подобном, просто приказала бы свернуть шею той, чьим именем подобные планы поднимались.
Елизавета поступила иначе. В конце концов, кроме ненавистной Марии Стюарт, у нее была и своя жизнь. И годы этой жизни неумолимо увеличивались! А английский Парламент уже не просто просил, он требовал решить вопрос о замужестве. Неожиданно такая идея показалась отвергнувшей множество коронованных женихов Елизавете весьма заманчивой. Нет, она не излечилась от болезни под названием Роберт Дадли, но прекрасно понимала, что через несколько лет очередь из женихов не просто поредеет, она исчезнет! Смиряясь с мыслью, что придется с кем-то венчаться, Елизавета решила сделать это с выгодой для своей страны.
Первым подходящим претендентом показался сын королевы-матери Екатерины Медичи герцог Анжуйский. Конечно, герцог много моложе, но, чтобы лишить Марию поддержки Франции, Елизавета готова была пойти даже на брак с молодым французским принцем! Начались переговоры. Попутно Елизавета старалась узнать, каков из себя жених. Ее ждало потрясение.
– Что?! Королева-мать просто желает сплавить мне своего женоподобного хлыща! – Елизавета бушевала, узнав о том, что в действительности представляет собой ее жених. – Хороша я буду, если выйду замуж за жеманника, вечно окруженного мальчиками, раскрашенными под девочек! Фи, какая гадость! Французы есть французы!
Мало того, Елизавете передали сплетни, ходившие по Парижу, мол, герцог сочетается браком с этой старухой, а потом ему отправят из Франции снадобье, после которого он через полгода станет вдовцом, женится на Марии Стюарт и станет правителем объединенной страны! Высказанные в лицо французскому послу претензии на этот счет, конечно, браку не способствовали. Сам жених тоже всячески увиливал от возможной женитьбы.
