На нас с Софией направились взгляды офицеров Непчича и людей на экранах видеосвязи. Среди них я сразу выделил графа Слободана Караджича — смугловатого и облысевшего мужчины, лет шестидесяти. Его взор был сосредоточен и смотрел прямо.
— Опоздавший офицер? — с иронией спросил он.
— Офицеры носят форму, — отрезал Непчич, бросая на меня неопределённый взгляд. — В чём дело, Добрынин? Как ты посмел ворваться на военное совещание?
Я ухмыльнулся, глядя ему в глаза.
— Хочешь, чтобы я вышел?
Непчич чуть прищурился, этого он не ожидал.
— Говори, зачем явился?
— Чтобы обсудить судьбу Михаила Кнежевича. Вы же собираетесь решить её здесь и сейчас.
— Ваше Высочество, — Караджич обратился к Софии. — Почему он говорит за Вас?
— Потому что я доверяю ему в вопросах, в которых мне не хватает опыта, — тут же ответила она, не теряясь. Говорила чётко, твёрдо. Моя девочка!
— И о чём же господин Добрынин хочет поговорить на военном совете? У него разве есть армия или особые навыки? — с сарказмом спросил Караджич.
— У меня есть понимание, что нельзя допустить кровопролития, которое перерастёт в гражданскую войну. Вы хотите решить проблему за день, и возможно, это получится. Но не на поле боя, — объяснил я. — Потому что поле боя — это надолго.
Я сделал паузу, давая словам осесть в их головах, а потом продолжил:
— Сейчас все козыри у нас. Анте Зринский здесь. Княжна София здесь. Есть союз с Российской империей… — на этом слове глаза Караджича чуть сузились, я добавил, обращаясь к нему: — и, надеюсь, с вами тоже. Что осталось у Кнежевича? Его гвардия и гвардия князя Адриана. Но сомневаюсь, что из гвардии Зринских, все поддержат бунтовщика. И он это понимает.
— И? — с вызовом спросил Непчич.
— Мы предложим ему сложить оружие. Но не сразу.
— Это ты так решил? — Непчич развернулся ко мне всем телом, хмуря лоб. Его разбитый нос добавлял пикантности его виду. И, честно говоря, забавлял.
— Это я предложил, — твёрдо ответил я. — Если тебя больше привлекает залить Иллирию кровью, я могу выйти и оставить вас решать военные вопросы без меня.
— Какой активный советник, — произнёс Караджич. — Ваше Высочество, Вас не напрягает такая самостоятельность?
— Наоборот, — заявила она, приподняв подбородок. — За свободное мнение я его и ценю!
— Ясно. Я бы тоже не хотел проливать кровь своих людей, — сказал Караджич. — Но её прольётся гораздо больше, если мы позволим Кнежевичу перехватить инициативу в нападении.
— Он не рискнёт, — парировал я. — Пока у нас в руках Анте. Только если спишет его со счетов, но это уже невозможно.
— Всё верно, господин Добрынин. Анте — главный козырь Кнежевича — у вас в руках. Поэтому он скован, его инициатива задавлена. Это же означает, что сейчас наша атака будет наиболее выгодной. У нас большое преимущество.
— Загнанная в угол крыса будет биться насмерть, — озвучил я неприятный факт. — Кнежевич прекрасно понимает, в какой ситуации оказался. Деваться ему некуда. Более того, я думаю, он ждёт нападения и уже проработал план на этот случай. А вот к чему он точно не готов, так это к тому, что мы… дадим ему шанс.
— Шанс⁈ — прорычал Непчич. — Какой ещё шанс⁈
— Но не для него. И не просто так.
— Не томи!
— У меня есть план.
* * *
— Все три группы… — сквозь зубы прошипел Михаэль Кнежевич, нависая над картой. Его кулаки, разбитые в кровь, упирались в стол. Карта была местами порвана, помята, в центре виднелись размазанные пятна высохшей крови.
Он тяжело дышал. Больше всего ему хотелось напиться и не видеть ни одной рожи несколько дней.
Погиб его младший сын, командир группы три. Но сын был воином. А смерть в бою — это достойный конец для каждого, кто ищет битвы.
Но вот полный провал операции…
КАК⁈
Там были лучшие из лучших. Три группы элитнейших бойцов.
Они успели проникнуть в администрацию и покинуть её. Кнежевич точно знал это по сообщениям от группы восемь.
Что пошло не так?
У Непчича не было одарённых, способных противостоять элитным бойцам Кнежевича. Это точно! Тем более — выследить и уничтожить все три группы сразу. Не спасся никто. Даже неясно, остались ли пленные.
Все войска Кнежевича в городе были приведены в полную боевую готовность. Отступать было некуда — если он покинет Загреб и укрепится в своих владениях, это будет поражением. Его возьмут в осаду и через пару месяцев вытравят как бешеную крысу.
Что оставалось? Сидеть во дворце Адриана и удерживать пригороды?
Это ещё хуже — здесь он был уязвим. Если Караджичи, уже подошедшие к городу, ударят одновременно с Непчичем, его оборона рухнет. Даже гвардия Адриана, чей командир был завербован, больше не вызывала доверия. Служба безопасности выуживала разные слухи. Да и нервничал этот командир слишком сильно, в присутствии графа Кнежевича.
Оставался один вариант: лично возглавить штурм и отбить Анте. Да, погибнет много людей, часть города будет разрушена. Но это даст шанс вернуть инициативу сегодня — взять наследника обратно в свои руки.
А если Анте убьют? Что же, тогда Кнежевич воспользуется этим по полной. Вся Иллирия узнает и у других кланов не останется выбора, кроме как поддержать Кнежевича в его стремлении к справедливости.
Он разгладил карту, изучая отметки.
Если сосредоточить силы на западе, можно сдержать потенциальный удар Караджичей. А самому прорваться к администрации во главе ударного кулака и вернуть Анте.
Граф Кнежевич почувствовал, как в солнечном сплетении сжался холодный ком — потери будут чудовищными. Но выбора не оставалось. Если он проиграет, пострадает не только он, но и его дети, братья, сёстры… весь клан!
Медлить было нельзя. Караджичи уже здесь — в Загребе. Непонятно, почему они ещё не соединились с Непчичем. Может, не поделили влияние или ещё договариваются. Но их союз был практически неизбежен, так что Кнежевич не мог терять времени на сомнения.
Надо было действовать.
Здесь.
И сейчас.
Из его груди вырвался тяжёлый вздох. Кнежевич потянулся к рации, чтобы связаться со своими командирами…
Но в этот момент зазвонил стационарный телефон. Его трель отвратительно раздражала. Больше всего Кнежевичу хотелось разнести аппарат вдребезги одним ударом кулака и рявкнуть команду к штурму!
Однако это была бы ошибка.
Кто мог звонить? Помощники?
