болтовня заставит меня остановиться? Нет, мразь, я доберусь до тебя и голыми руками сверну твою тощую шею…
Помощник, стоящий у дверей, старался не дышать. Несмотря на то, что его господин сейчас совершил государственное преступление.
Граф Кнежевич обернулся на него. В его глазах пульсировала зелень пробуждённой силы.
— Созови офицеров.
— Господин… — помощник сразу зажмурился, чтобы не видеть свою возможную смерть.
— ЧТО ЕЩЁ⁈ — рявкнул Кнежевич, непринуждённым движением переворачивая стол. Тот подлетел на полметра вверх, а потом рухнул на пол с треском.
— …
— ГОВОРИ! ГОВОРИ, ИНАЧЕ Я КЛЯНУСЬ ТЕБЕ, ТВОЙ ОТЕЦ ПОЛУЧИТ ТОЛЬКО ТВОЮ ОТОРВАННУЮ БАШКУ! — взревел Кнежевич и за долю секунды оказался рядом со своим помощником. Между прочим, своим дальним родственником.
— Офицеры гвардии Зринских покинули часть. Вместе с ними — большинство гвардейцев.
Побагровевший Кнежевич задрожал от гнева. Целую минуту он прилагал все усилия, чтобы не пробить своего помощника насквозь одним движением руки.
Только потом, когда гнев оказался более-менее под контролем, он задал вопрос:
— Кто их отпустил?
— Они обезвредили постовых на своём пути и, разбившись на группы, покинули территорию дворца.
— Сколько… ушло?
— Половина.
УДАР! Стена треснула под кулаком Михаэля Кнежевича, во все стороны по ней пошли трещины.
Помощник графа держался, чтобы не задрожать. Его господин ненавидел слабость.
— Отправить поисковые группы. Убивать предателей на месте. Вызвать ко мне командира гвардии, если это ничтожество ещё не сбежало, как и его жалкие подчинённые.
— Слушаюсь, — поклонился помощник и вышел.
Но вместо него в зал чуть ли не ворвался другой член клана.
— Ваше Сиятельство! — он глубоко поклонился. — Караджичи начали манёвры, идут на сближение! Часть их сил смещается к нашим тыловым путям снабжения! Только что доложили, что они официально выступают на стороне воеводы Непчича и княжны Софии.
— Они провоцируют. Хотят, чтобы я отвёл силы с занятых позиций и покинул город, — процедил Непчич. — Собрать офицеров. Мне надоело терпеть эту грязь и пытаться вразумить их с помощью слов. Сегодня мы либо спасём Иллирию, либо погибнем. Иного нам не нужно! — рявкнул он и захлопнул за собой дверь.
Хотя внутри него уже зрело понимание… что ничего не выйдет. Даже если получится нахрапом взять администрацию, они уже не вывезут оттуда Софию и Анте. Слишком хорошо противник контролирует центр города.
А если они выйдут и даже смогут быстро разбить Караджичей, то пригороды будут потеряны. Оставшиеся отряды Караджичей и Непчич займут их, имея на руках все козыри: и Анте, и Софию, и поддержку многих кланов.
Никто в Иллирии уже не поддержит Кнежевича. Зачем становиться на сторону проигравшего?
А клан… если Михаэль проиграет здесь, его клан примет на себя все тяготы его личного поражения.
И что остаётся выбрать: смерть или личный позор?
Лучше смерть.
Но, может, выбрать смерть, не жертвуя родом? Не жертвуя всем тем, за что его предки боролись из поколения в поколение?
Его взгляд предательски сместился к кобуре. В ней находился его личный пистолет ручной работы, с вырезанным на нём гербом рода Кнежевичей.
Граф медленнно вытащил пистолет, ощущая пальцами холодный металл.
Может, уйти вот так? Что скажут предки? Не назовут ли его трусом?
И будет ли он им? Лучше такая гибель, чем позорный суд, в которого его оболгут и выставят предателем родины.
Лучше ведь?
Лучше⁈
Снова звонок. На этот раз с личного мобильного телефона. Очень немногие люди знали номер Михаэля Кнежевича.
И один из них — Иван Франкопан.
— Ало, — едва слышно произнёс Кнежевич.
— Здравствуй, Михаэль. Я знаю, в какой ты ситуации. У меня есть выход из неё. Пусть тебе и придётся переступить через своё упрямство.
— Ты ничего не сделаешь, Франкопан, — не скрывая презрения процедил Кнежевич. — Иди, копошись сам в этой яме с червями!
— Не будь столь категоричен. Потому что армия у меня есть. Причём, она гораздо больше чем те силы, которыми обладаешь ты, Непчич и Караджичи вместе взятые. Она придёт к тебе на помощь. Тебе даже не придётся ничего делать. Только… слегка изменить свои взгляды. Но если выбирать между этим и полным уничтожением твоего клана, разве это большая цена?
Глава 25
Алая сфера, зависшая над Загребом, достигла максимальной яркости. Ее свет был ярким. А жар создавал у меня постоянное чувство нахождения под палящим солнцем. Пришлось остаться в одной рубашке и включить кондиционер на полную.
Связи, исходящие от сферы, выглядели почти материальными. Я уже не видел сквозь них. Только когда они спускались ниже, в город, то понемногу терялись.
Пока я заметил только одну закономерность: чем опаснее и напряженнее становилась обстановка в городе, тем ярче сияла сфера.
Поазди хлопнула дверь. Я обернулся.
— Владислав Цобор вызывает вас, — это был младший штабной сотрудник Непчича. Военный из гарнизона, но по факту — исполняющий роль мальчика на побегушках. Я кивнул и последовал за ним.
В медпункте витал неприятный запах, напоминавший смесь гнили и гари. Анте Зринский лежал на своем месте и смотрел в потолок. Он уже пришёл в себя.
В углу, уставший и осунувшийся, сидел Владислав Цобор. Он даже не поднял на меня взгляда, смотря в пол.
— Мы закончили, — тихо произнес он.
— Сняли проклятие? — спросил я.
— Угу, — ответил Владислав. — Господин Анте здоров. Как бык. Ему бы поспать, — он посмотрел на неподвижного Анте. У самого Цобора под глазами были глубокие тёмные мешки.
— Вам это нужно ещё больше.
Он тяжело вздохнул. С трудом, опираясь на колени, поднялся и пошёл на выход. Но остановился рядом со мной и сказал:
— Кнежевич должен быть осуждён и наказан. Мой ученик потерял много крови и чуть не погиб, из-за людей этого самодура.
— К этому всё идёт, — спокойно ответил я.
Владислав Цобор хмуро кивнул и вышел.
Я взглянул на Анте.
— Здравствуй, Анте. Помнишь что-нибудь?
— Всё, — сипло сказал он, не отрывая взгляда от потолка. — Но что бы ты не говорил — я тебе не поверю. Мне всё известно! — он тут же сел, выпрямляясь. Но ухватился за голову. Видимо, от внезапного головокружения. Ему слишком рано было вот так вот резко действовать.
— Даже не буду спрашивать, что у тебя в голове, — сказал я. — В любом случае, Кнежевич проиграл. Он пытался выкрасть тебя, рискуя и твоей
