Читаем без скачивания Тени - Андрей Федорив

Глава 16

Ветер дует в сердце,

Выдувая из сердца сердце.

Сердце без сердца – ветер.

Ветер дует в спину

И наклоняет волю.

Боль распрямляет волю.

Боль – это новое сердце.

Сердце вмещает сердце.

Боль сильнее ветра.

Пусть будет боль в моем сердце.

В субботу я повел Силу на прогулку. Впервые днем. Выйдя на улицу, Сила тут же заявила, что теперь она умеет гулять днем. Присовокупив гуляние днем к быстрорастущему списку умений. Мы медленно прогулялись до развлекательного центра рядом с домом. Сила держалась за меня двумя руками и крутила головой вокруг. Ее очень заинтересовали дети.

– Смотри, маленький человек.

– Где? – я повернулся, пытаясь найти глазами того, о ком говорила Сила.

– Вон, в красной одежде, маленький человек.

– А, это ребенок. Люди рождаются маленькими, а потом постепенно растут. Этому, судя по росту, уже года три. Год это цикл, помнишь я тебе рассказывал? Родители его постепенно учат всему, что необходимо уметь, чтобы действовать в этом мире.

– А этот ребенок принадлежит родителям?

– Родителям. Папе и маме.

– И они могут делать с ним, что захотят? Дергать за ручки, за ножки? – мы с Силой остановились, разглядывая ребенка.

– Нет, не могут. Кое что могут, но не все. По крайней мере, они могут делать с ребенком больше, чем другие люди. Но далеко не все, что захотят.

– Значит, это не их ребенок, – она отрицательно покачала головой, – если они не могут делать с ним, что захотят. Твое – это когда ты можешь делать с этим, что захочешь.

Как всегда Силе удалось легко поставить меня в тупик. Наверное, действительно, это не дети принадлежат родителям, а родители – детям. Ведь именно дети могут делать с родителями все, что захотят. Бред какой-то. Лучше сменить тему.

– Смотри, это сфетофор. Видишь, вон там – светящийся красный человечек, это значит, что людям сейчас переходить улицу нельзя. А машинам светится зеленый свет, они едут. Скоро у нас будет светиться зеленый человечек, и мы сможем перейти дорогу, а машинам – наоборот зажжется красный, и они не остановятся.

– Какое умное существо, – подняв голову, Сила с восхищением смотрела на сфетофор. – А откуда он узнает, когда нужно запрещать машинам и разрешать людям? Он здесь главный?

– Это не существо, это программа, он не знает, он просто переключает по очереди.

– Ну, это неинтересно – обычная программа, тем более такая простая. А я подумала, что он управляет людьми, что он здесь самый главный.

По большой площади перед развлекательным центром, как обычно в выходные, прогуливались те люди, которым было лень дойти до парка.

– Смотри, смотри некоторые люди толкают перед собой повозочки. Вон и вон. У них что там, вещи? – Сила движением подбородка показала на женщину с коляской.

– Нет, милая. Там они возят своих еще совсем маленьких детей. Детей, которые еще не научились ходить.

– А зачем им дети, если они не их? И с ними нельзя делать все, что хочешь?

В здании центра нас встречали пластмасовая елка и приветливо махающий рукой механический Дед Мороз. Причудливый водяной каскад шумел потоками воды. Сила замерла при входе.

– Смотри, как красиво. О-о-о. Кто здесь живет? Самый главный? Здесь лучше, чем у тебя дома. Смотри, вон течет вода. Здесь можно плавать? А вон Новый год, – указала на елку. – Смотри, кто-то стоит там, улыбается и машет мне. Пойдем к нему, пойдем!

У Дед Мороза у нас случился конфуз. Сила радостно поздоровалась, немножко подождала и расплакалась.

– Он мне не отвечает. Может, он не мне улыбается, не мне машет?

Люди начали оглядываться. Красивая девушка, модно одетая, стоит около елки, держится двумя руками за своего молодого человека и плачет во весь голос.

– Милая, постой плакать. Он не может тебе ответить, он искусственный, из пластмассы. Не живой. У него внутри мотор, который машет его рукой. И все, больше он ничего делать не может.

– Такой красивый и неживой? – Сила вытерла слезы и дотронулась пальцем-щупом до Деда Мороза. – Точно, не живой. – Отрицательно покачала головой. – А зачем он стоит тут, и обманывает? —

Шмыгнула носом. – Машет рукой, а не отвечает. Зачем нужен не живой?

Мы гуляли по этажам, смотрели фонтаны, афиши, магазинчики. В глубине здания, за широкими стеклянными дверями синим неоном подмигивали ряды одноруких бандитов.

– Смотри, как там красиво. Пойдем туда, что там?

– Это игровой клуб. Там играют на деньги. Наверное, тебе будет интересно – пойдем, посмотрим.

Но не дойдя до входа, Сила остановилась, как будто ударилась в стену.

– Стой, туда нельзя.

– Что случилось, ты себя хорошо чувствуешь? – забеспокоился я.

– Там плохие вибрации, разрушающие. Туда нельзя, – Сила пятилась назад, увлекая меня за собой. – Как странно. Так красиво, но нельзя, – она отрицательно качала головой.

– Хорошо, пойдем посмотрим кафе. Может, выпьем чего-нибудь или съедим. – Я решил переключить внимание Силы.

Поскольку комплекс только недавно открылся, и я пока еще плохо изучил его планировку, мы попали не в кафе, а на балкон этажом выше – над кафе. Встали у перил, разглядывая то, что происходило под нами. За одним из столиков папа усаживал свою маленькую дочку. Поставил перед ней стакан с напитком, а официантка принесла большую, красиво сервированную тарелку. Девочка, взяв в руки нож и вилку и подняв локти над столом, примеривалась – с чего начать.

– Неужели ребенок все это съест? – удивилась Сила. – Наверное, то, что у него на тарелке, вкусно. Оно течет?

– Нет, не течет. Но я думаю, там действительно что-то вкусное.

– Хорошо, Кирилл, пойдем домой. Я устала. В вашем мире очень много людей, слишком много, и они все вибрируют. Мне тяжело это переносить. Пойдем.

Дома, во время прощания, Сила выглядела очень уставшей.

– Давай в следующий раз пойдем в кафе, и ты купишь мне такую большую вкусную тарелку, как папа купил ребенку. И я буду это есть, пускай оно и не очень течет, но я видела, ребенку это нравилось, я тоже так хочу. А сейчас я устала. Я люблю тебя.

Кира была умиротворенной после ухода Силы. Мы замечательно провели вечер и утро следующего дня. И только к обеду нервозность начала снова проявляться в поведении Киры.

Я сказал, что пойду с Силой пообедать в кафе, и получил указание не давать Силе ничего жирного и поменьше углеводов, чтобы не поправиться. Кира надела сапоги, и сходила в туалет, поскольку то и другое пока не поддавалось освоению Силе. Кира с улыбкой ожидала, какие манипуляции я буду делать с ней, чтобы позвать Силу, и заверила меня, что уж сегодня мне не удастся утаить от нее, как я это делаю. Она села и вопросительно смотрела на меня.

– Хорошо, Кирочка. Сейчас ты все увидишь, только, пожалуйста, делай то, что я буду говорить тебе, достаточно быстро, иначе ничего не получится. Хорошо? – я опасался, что стирание памяти, которое давал шар, может быть недостаточным, если Кира сильно задержится, изучая то, что попало ей в руки.

– Хорошо. Давай, не тяни. Я достал шар.

– Что это за народное творчество? – Произнесла она уже знакомые слова. – Неужели с помощью этого ты зовешь Силу?

– Да, ты права, я бессилен. Ты раскрыла мой секрет, молодец. Держи шар и дуй сюда. – Я указал пальцем, куда дуть.

– И все? Так просто? – Кира с недоверием поднесла шар к лицу и тихонько подула в него, видимо, стараясь уловить происходящие изменения. Я внимательно наблюдал за ней, и мне показалось, что она не успела ничего заметить…

– Маши – не маши мне своей рукой, я не буду с тобой больше здороваться. Я знаю, ты не живой, – сказала Сила Деду Морозу, когда мы вошли в развлекательный центр. Мы посмотрели на падающую воду, прошли по этажам, рассматривая все, что попадалось на пути – людей, которых сегодня здесь было еще больше, афиши новых и старых фильмов, витрины и просто элементы интерьера. Зашли в кафе. Оно имело два части. Одна посередине между лестничными пролетами, а вторая сбоку, на балконе над боулинг-центром. Я подумал, что Силе будет интереснее на балконе, где мы нашли один свободный столик. Сила сама сняла куртку и, улыбаясь, протянула мне.

– Вот, я умею снимать куртку в кафе.

Внизу было шумно, на всех дорожках шла игра. Нам принесли меню. Я на какое-то время отвлекся, выбирая, что заказать. Краем глаза я заметил, что рука Силы, лежавшая на столе, дрожит. Опустил меню, Сила сидела очень ровно с перекошенным лицом, ее руки уже не просто дрожали, а тряслись.

– Милая, ты как себя чувствуешь? Что-то не так?

– Мне плохо. Отсюда… Меня… Вибрации… Вокруг…

Я вскочил, уронив стул. Начал поднимать Силу, но ее тело окоченело, а руки с большой скоростью совершали колебательные движения. Я сорвал с вешалки наши куртки, схватил Силу на руки и побежал к выходу. Меня что-то спросила охрана, но я не разобрал что, и побежал дальше. Через площадь, к светофору. Холодный воздух немного привел меня в чувство, но, увы, не Силу. Ее состояние ухудшалось. Руки дрожали, тело билось в конвульсиях, она часто дышала широко открытым ртом. Если бы я не тренировался каждый день, наверно, я бы не донес ее домой, или, по крайней мере, не так быстро. Возможно, только для этого и стоило всю жизнь тренироваться, подумал я отрешенно.