один звонок сделаю. Если там нам помогут, это очень упростит дело.
Подъезжая к зданию канцелярии Синода, тому самому, где они встречались с отцом Иосифом, Михаил только удивлялся, какие петли иногда выделывает судьба. Не думал, что так скоро приедет сюда опять. И ещё жутко любопытно: то, что его пригласили приезжать немедленно — это влияние Игната Карловича, часть оплаты по сделке с Церковью, или же и в самом деле идея интересная? А ещё — да здравствует Библиотека и возможность не торопясь подумать в любой момент, а заодно хранящаяся там база знаний. И ещё спасибо появившейся как у главы рода привычке по утрам бегло просматривать самое основное в столичной прессе. Потому что подключать Церковь к своей киноидее первоначально Михаил не рассчитывал, пусть и согласен был с Игнатом Карловичем. Учитывая вес Церкви да с визой директора Первой Старомосковской гимназии, телевизионщики возьмут под козырёк и согласятся на всё, даже не пытаясь спорить. Но и ехать на встречу к церковникам с пустыми руками и без лишних тузов в рукаве — тоже не дело.
В этот раз Михаила направили в кабинет, где за столом его встретил толстенький, абсолютно лысый и чисто выбритый, лет сорока пяти мужчина. В свободной рясе он напоминал доброго колобка, нацепившего круглые очки. А ещё кабинет буквально заполняло благодушие и умиротворение, которое этот человек будто излучал во все стороны.
— Здравствуйте, Михаил Юрьевич. Меня зовут отец Лаврентий, и вашу идею передали мне. Игната Карловича я давно знаю, просто так он шум поднимать не станет. Но мне очень интересно, что его так вдохновило.
Пролистав сценарий с пометками, которые сделал директор гимназии, отец Лаврентий снял очки и долго их протирал платком. Затем сказа:
— Да, удивили вы меня. Как до этого удивили Игната Карловича. И согласен я и с ним, и с вами. Забывать мы стали заповеди Христовы. Головой стали их помнить, когда душой надо. И с детей надо начинать, а как дети поверят взрослым, когда мы и сами уже не очень верим? А вот в сказку, которую им расскажет другой ребёнок — поверят. И знаете, есть у меня тот, кто сможет нам помочь. Из мирян, но давно с нами работает. Сергей Васильевич сейчас у нас всякие поучительные сказки детям пишет и истории для хрестоматий, но не его это масштаб. Он талант и задыхаться в серой рутине стал. Давайте-ка его позовём. У него и опыт работы с телевидением есть немалый, так что он нам заодно подскажет, если мы чего-то не увидели по незнанию.
Как оказалось, этот Сергей Васильевич удачно был в здании и пришёл довольно быстро. Среднего роста и начинающий уже полнеть, круглолицый, с аккуратной бородкой, он чем-то походил на отца Лаврентия. По крайней мере, той же кипучей энергией. Быстро пролистав эскиз сценария и задав ряд вопросов, он сделал радостное заключение:
— Прекрасно, изумительно. Даже самому стыдно, как я до такого сам не додумался? Вот правильно говорят, гениальное — просто, но нужен именно гений увидеть эту простоту. И я очень хотел бы не только киносценарий, но и книжку написать. Михаил Юрьевич, позволите? Вас соавтором, конечно, поставлю.
— Помилуйте, Сергей Васильевич, какой из меня соавтор? Идея это даже не десятая часть книги. Про книжку я только за, но пусть она целиком будет ваша. Тогда раз вы одобряете, и отец Лаврентий тоже?..
— Нельзя объять необъятное, потому надо уметь слушать тех, кто в чём-то понимает больше тебя. Раз Сергей Васильевич одобрил, я тоже согласен. Позвольте три вопроса. Почему героиню зовут Ольга?
Михаил смутился, слишком уж прозрачный выходил ответ. И этот ответ его «напрягал». Так что он ровным голосом постарался озвучить удачно пришедшее в голову объяснение:
— В честь Ольги Святой, которая первая принесла на Русь христианство. Как раз противостоит ей тот, кто продал душу дьяволу и хочет веру изгнать.
— Однако, — уважительно сказал отец Лаврентий. — А ведь на поверхности — именно так имя выбрать, но сразу и не подумал. Правильно Сергей Васильевич, иногда мы самые простые вещи не видим из-за своей зашоренности. Тогда актёры?
— Я хочу, если Сергей Васильевич одобрит, предложить своих сестёр Яну и Юну. Они близнецы, это облегчит съёмки, уменьшит на девочек нагрузку в течение года. Если остальные дети-актёры будут сниматься не в каждой серии, то главная героиня-то у нас есть всегда.
— Разумно. А не боитесь, Михаил Юрьевич, что вашим сёстрам гордыня в голову ударит? Медные трубы не каждый выдержит, — засомневался отец Лаврентий.
— Обязательно ударит. Однако пусть это наступит сейчас, пока я для них авторитет, и они меня выслушают, когда неизбежно наделяют глупостей, а я стану их за это ругать. А вот если это случится потом, когда им будет лет по девятнадцать, последствия ошибки будут намного тяжелее. Считайте как прививка, когда лучше помучиться и переболеть после неё легко, чем заразиться настоящей чумой и умереть. Я и в сценарии не хочу поэтому делать идеально хорошую девочку. Пусть у неё будут недостатки.
— Совершенно верно, — неожиданно поддержал Сергей Васильевич. — Я прямо вижу, что и как у неё будет. Вот только нашей Оле за свои проступки будет в итоге стыдно, и она через них перешагнёт, а эта ваша её соперница, Марфа — нет, так и будет гордиться своей подлостью. И близнецы в качестве актёров тут очень хорошая идея, можно делать сцены, где наша героиня как бы раздваивается на хорошую и плохую половину.
— Всё, убедили, — рассмеялся священник. — И последнее. Михаил Юрьевич, только честно. А какая выгода в этом уже для вашей семьи. Нет, я верю, что вами движет благородная цель и вообще, и насчёт сестёр. Но за вами семья, причём благополучие не одних ваших сестёр, но и сотен присягнувших вам людей. А вы права на сериал хотите отдать телевизионщикам — да они на это согласятся даже без нашей поддержки вашей идеи. Книжку вы отдаёте Сергею Васильевичу. Вот не поверю, что вы ничего не предусмотрели для своего рода.
— Ну почему, — улыбнулся Михаил, — предусмотрел. Всего лишь исключительные права на всю сопутствующую продукцию.
— Всего-то такую ерунду? — искренне удивился отец
