а у меня ни одной.
Для Коула...
Я перевожу взгляд на Арманда. Во мне не осталось ни капли чувств к нему, кроме отвращения. Глядя на него сейчас, просто невероятно, что я вообще нашел этого болвана достойным продать свою душу. Не сейчас, когда есть такой человек, как Коул.
Мои глаза закрываются от мучительной боли в сердце, но я не даю им опомниться.
"А ты", - говорю я. "Великий фальшивомонетчик, Арманд де Виллет. Подделал даже руку королевы и умер без гроша в кармане и в одиночестве, безвестный, скитаясь по итальянской сельской местности как бродяга".
Он рычит и наваливается на меня. "Ты погубил меня! Это была твоя вина. Тебя надо было изгнать".
Я отпихиваю его назад. "Я избежал поимки, потому что я умнее вас всех. О, но я нашел нашу милую маленькую Николь". Я оглядываю двор. "Она тоже идет?"
"Так, так, Амброзиус, давай не будем грубить", - говорит Роан, попыхивая сигарой. "Использовать наши человеческие смерти для личного развлечения - невежливо".
"Это верно", - говорит Жанна. "Но знаешь ли ты, что мы найдем, если поищем тебя, Амбри? Риен". Она сделала режущее движение рукой. "Ничего".
Арманд вновь обретает самообладание и улыбается, как змея. "Очень верно. В книгах по истории нет упоминаний о милом Амбри... нигде, вообще-то. Помнится, ты как-то сказал мне, что не уверен в дате своего рождения".
Он и Жанна разражаются издевательским смехом, а Роан выглядит забавным.
"Возможно, мы совершали ошибки в жизни, но в смерти мы сильны", - говорит бывший кардинал. "Мы должны отбросить наши разногласия, если хотим обеспечить победу над мальчиком".
У меня пересохло в горле, и я скрещиваю руки. "Ну, тогда каков план?"
"Как обычно", - говорит Роан.
"Я испорчу ему сон, - говорит Жанна, - не давая спать по ночам, беспокоясь о давлении всего этого внимания. Что предвкушение слишком велико, и критики назовут его мошенником". Она радостно улыбается. "Как все это рухнет в любую минуту, и он станет посмешищем".
"Я дам нашему мальчику таблетки, чтобы он заснул, потом еще таблетки, чтобы он не заснул, и много алкоголя в промежутках", - говорит Арманд, выглядя чрезвычайно довольным собой.
"У меня особый талант к иллюзиям", - говорит Роан. "Изнурение" Коула заставит его видеть разные вещи. Неприятные вещи, которые вызовут паранойю и подорвут его чувство реальности. А когда ты, Амброзиус, разобьешь его сердце, вот тогда-то и начнется настоящее веселье".
Мне плохо. Моя душа кривится от их плана. Который я привел в действие.
"Да, мы собираемся повеселиться", - говорит Жанна. "Мы погубили эту глупую королеву; конечно, мы можем помочь тебе погубить и его".
"Он знает, что у него нет выбора", - говорит им Арманд, осматривая меня сузившимися глазами. "Ваша человеческая история потеряна, Амбри, но мы знаем, что случилось с Астаротом. Нашим создателем. Нашим отцом. Мы знаем, что ты приложил руку к его падению. Они шепчутся, что ты предатель".
"Амброзий знает, какие пытки ждут его, если это окажется правдой", - сказал Роан, поднимаясь со стула. "Он заложил прекрасную основу. Думаю, это будет довольно простая победа".
Все трое собираются уходить, но Арманд делает паузу и наклоняется ко мне.
"Ты хочешь знать, что я думаю, Амбри? Я думаю, что ты все еще предатель. Я думаю, что твой маленький спектакль с Коулом Мэтисоном - не такой уж и спектакль". Он презрительно фыркает и усмехается. "Ты всегда был таким чертовски нуждающимся".
Все они разражаются звонким смехом и покидают двор, оставляя за собой зловоние, как духи. Как только я остаюсь один, я опускаюсь на скамейку и держусь за голову. Такое ощущение, что внутри моего черепа горит огонь.
"Что я наделал?" бормочу я. "Господи, прости меня, что я наделал?"
Перевод: https://t.me/justbooks18
Глава 27
Рим
Мадрид пролетел как в тумане. К тому времени, как мы добрались до Италии, во мне поселился холодный страх, что что-то ужасно не так. Амбри вел себя странно и с каждым днем становился все более отстраненным. Мы почти не разговаривали, а когда разговаривали, он был отрывистым и рассеянным. Это не давало мне спать по ночам, я задавалась вопросом и волновался, а тут еще и нарастающий стресс от тура.
В любую минуту какой-нибудь критик должен был вырваться из стаи и написать, что я мошенник, рисую мифических существ вместо чего-то серьезного. Никто этого не сделал, но это не помешало мне спать и ворочаться. Мои дни были заполнены интервью и мероприятиями для СМИ, когда все, чего мне действительно хотелось, - это поговорить с Амбри и выяснить, что, черт возьми, происходит. Или просто свернуться калачиком в постели с ним и заснуть, надежно укрывшись в его объятиях.
Но он больше не лежал со мной в кровати.
Неужели я потерял его?
От этой мысли у меня заболел живот, и я направил этот страх в свои картины. Каждое утро я вставал с постели на рассвете, независимо от того, спал я или нет, и рисовал как одержимый, работая над набросками Амбри, которые я сделал в Лондоне.
В те времена я никогда не отходил от своего этюдника. Я заставал его в моменты чистой красоты, когда он выглядел наиболее человечным. Наиболее похожим на самого себя. Тогда я еще не знал, но моя новая коллекция будет посвящена трансформации. Вместо того чтобы рисовать его как демона, я рисовал его как человека с демонической формой, нависающей над его плечом. Или скрывается в тени. Или сливается с ним, как двойное изображение на фотографии.
Я никогда не мог изобразить его так, как хотел, но я пытался. Я чертовски старался, наполняя каждую картину надеждой, как только мог. Последняя картина в коллекции должна была быть такой, каким я видел его, когда был болен. Никакого демона, просто Амбри, сидящий на подоконнике в белой рубашке с расстегнутым воротником, с растрепанными волосами. Его выражение лица было тяжелым от беспокойства, но надежда светилась сквозь него, такая же яркая, как солнечный свет, который купал его в золоте.
Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел, потому что именно тогда я понял, что люблю его и всегда буду любить.
Но по мере продвижения тура по Европе, картины начали
