Что? Демон наконец остановился? Верно, чего мотаться… Тёрн жив, он открыл ей своё прошлое, он, наверное, убил себя в отчаянной попытке дотянуться до старых хозяев Райлега – зачем? А теперь осталось только ждать, и просить все силы, земные и небесные, чтобы ожидание не растянулось слишком надолго.
Да положи же ты наконец дхусса, болван. Ничему ты тут не поможешь. Я уже сделала, что могла. Ага, вроде остановился… и впрямь положил. Услыхал, что ли?
Башня Затмений меж тем неспешно и беззвучно рушилась, вернее сказать – раздавалась всё шире и шире. Трещины обратились разломами, стены словно уплывали; больше всего это напоминало распускающийся цветок.
Над дхуссом хлопотали и алхимик, и сидха, и вторая Гончая, и демон, и даже гном, а Алиедора сидела на холодном камне, равнодушная и безучастная. Рваться и метаться больше нет смысла. Пришли опустошение и спокойствие. Вот… не думала не гадала, а эвон как всё повернулось.
Однако шли мгновения, а стены башни отнюдь не падали на головы доньяте и её невольным соратникам. Плавно, словно поддерживаемые незримой рукой, они опускались в пропасть – да, в пропасть, потому что окружавшее башню скалистое плато исчезло напрочь. Вокруг одинокого каменного столпа кипел сплошной океан Гнили, повсюду, насколько мог окинуть глаз. Исчезли скалы, исчезли деревья и кусты, исчезло всё – осталось одна лишь Гниль.
И уровень её быстро поднимался.
В жёлтой жиже скользили бесчисленные тела многоножек, мокро щёлкали жвала, шуршали лапы и панцири, твари готовились к последнему броску.
Подступал враг, с которым не совладают и тысячи тысяч Гончих.
Алиедора глубоко вздохнула, села, поджав ноги, как любила сиживать в детстве. Что ж, она сделала всё, что могла…
«Не всё, Алиедора».
– А? Что? Кто?
«Твой долг ещё не заплачен, доньята».
– Кто ты? – вырвалось у Гончей.
«Посмотри сама».
– Гайто… – пролепетала Алиедора.
Соткавшись прямо из воздуха, перед ней возник огромный чёрный скакун, весь облитый чешуйчатой бронёй. Не сам, не во плоти – лишь невесомый призрак, но то был её гайто, сомнений быть не могло!..
Он пришёл. Услышал и пришёл.
«Настаёт твой черёд».
– Почему ты молчал раньше?! – исступлённо выкрикнула Алиедора, прижимая кулаки к груди. – Почему не приходил?!
«Я явился, как только смог. И как только смог – заговорил с тобой благодаря дхуссу Тёрну. Слушай внимательно, доньята Венти. Мы для того и спасли тебя на нашем капище, чтобы сейчас, в последний час, во время крайней нужды, обратиться к тебе напрямую, презрев старинные запреты и законы».
– К-кто ты?
«Ты знаешь, кто я. Мои братья и сёстры тоже здесь».
И точно – рядом с призрачным гайто появились тени ещё шестерых существ. Изменился и сам гайто – на лбу его появился длинный серебристый рог.
Единорог. Левиафан. Кракен. Феникс. Морской Змей. Сфинкс. Грифон.
Семь Зверей Райлега, явившиеся на зов.
– Вы живы?
«Если бы мы были живы, ничего подобного не случилось. Пока мы хранили наш мир, пока он был дик, Гниль здесь не могла укорениться. Но эти времена прошли, а мы слишком поздно поняли, что есть то, над чем не властны даже мы».
– Как Гниль?
«Как Гниль. Но, к счастью, мы нашли тебя. А ещё раньше одна прозорливая ноори завещала нам своего приёмного сына. Исполнились пророчества, произнесённые на заре времён, когда царила Великая Весна. Мы смогли действовать. Чтобы спасти тех, кто живёт на нашем Листе».
– Ничего не понимаю… – простонала Алиедора.
«Ты всё прекрасно понимаешь. Ты прошла путь, ты стала каплей крови Дракона. Настало время Его оживить. Только Он может дать бой Гидре и, значит, дать остальным время спастись. Дхусс Тёрн сокрушил преграды, воззвав к древнему и изначальному в Нём».
– Капля крови? Белого Дракона?
«Конечно. Неужто ты думала, что с тобой хоть что-то произошло совсем случайно, безо всякого смысла? Смысл крылся во всём. Ты выбрала правильный путь, доньята Алиедора. Ты принесла огромную жертву, но мир требует от тебя и всех нас большего, куда большего. В том числе и от дхусса».
– Что мне делать?
«Ты знаешь сама. Мы и так сказали слишком много. Лист не должен сорваться раньше времени».
– Лист? Сорваться?
Ей никто не ответил. Тени колыхались, истаивали, мрак жадно глотал их, словно спеша насладиться кратким своим торжеством.
– Как всегда, – сказала Алиедора, глядя прямо на кипящий гной внизу. – Бросить несколько напыщенных и загадочных фраз, после чего скрыться. Очень, очень разумно, Хранители.
Молчание.
– Что ж, я справлюсь и так. Ну же! Встань и иди! – приказала себе Алиедора и рывком вскочила на ноги. Призраки уже растаяли, вокруг неё кипела Гниль, одна лишь Гниль.
Белый Дракон, милостивый, милосердный. И капля Его крови. Не для того ли она нужна, чтобы в требуемый миг пробудить Дракона, дать ему сил для последнего боя?
Кажется, никто больше не заметил её разговора с Семью Зверями. Дхусс показал ей своё прошлое, объяснил… что заклят при рождении, что отдан Семёрке; но, подумала Алиедора, он неполон без неё, без капли крови, а Белый Дракон неполон без дхусса, вот и чудит, вот и бьётся, точно лишённый рассудка. А может, и просто лишённый.
Кажется, она знает, что надо делать. И что после этого случится с дхуссом, с Тёрном, которого она… в которого она… ой, нет, нет, про это лучше не надо. Это совсем не для Гончих, не про Гончих, это вообще из какой-то иной жизни. Из жизни, где не случилось ни замка Деркоор, ни Байгли Деррано, где она, доньята Алиедора, одна из многочисленных дочерей барона Венти, вышла замуж за славного и доброго рыцаря, во всём – ой-ой-ой! – похожего на Тёрна! – жила с ним душа в душу, рожала детей, строжила прислугу, вела дом, ездила в гости к батюшке с матушкой, к сёстрам и братьям, сбивалась со счёта, стараясь запомнить всех племянников и племянниц, плакала на похоронах нянюшки, сияла от счастья, когда старший сын, совсем юный рыцарь, вышиб из седла фаворита королевского турнира, выдавала замуж дочек, держала их за руку, когда они вопили «мама, мамочка!», рожая первенцев…
Нет, ничего этого не было. Но – милосердные Звери! – Алиедора подняла кружившуюся голову, и вся её неслучившаяся жизнь, тихая и счастливая, встала перед глазами в мельчайших подробностях.
А может, всё по-другому? Они бы вернулись, она железной рукой навела бы порядок в Некрополисе, частично перебив, частично изгнав непокорных, сама провозгласив себя королевой?
Нет, пустое…
Мир послушно поворачивался иной стороной – она стала бы королевой, но в родном Меодоре. В конце концов, Гончая она или нет? А Мастера, что согласны были бы следить за полнотой её эликсиров, нашлись бы, она не сомневалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
