знаю. Было так жарко, что я никак не могу настроиться на сбор урожая.
— Справедливое замечание, — пробормотал он.
— Кажется, я знаю, где этому место, — сказала я себе, шагая к кладовке с блюдом от торта. Остатки еды были уже упакованы и готовы к тому, чтобы я забрала их домой. Ной отказался оставить себе хоть что-то, опасаясь, что Дженни набьёт карманы тортом и скормит его животным на ферме.
Я поставила блюдо на место и потянулась к одной из мисок, стоявших на полке. Её содержимое выглядело как шоколадный пудинг. Я взяла другую. В этой было похоже на сухую шоколадную пасту. Там было еще три, каждая в разной стадии приготовления, но было ясно, что все они были попытками сделать домашнюю глазурь.
Я предположила, что Ной заказал праздничный торт, как и еду. А почему бы и нет? Он был ужасно занят управлением фермой и воспитанием ребенка. Я не ожидала, что он приготовит глазурь с нуля.
Мои щеки раскраснелись, когда я смотрела на эти миски. Давление нарастало за грудиной. Ной сделал это для меня. Он вытерпел по меньшей мере шесть попыток и не удосужился упомянуть, что сделал глазурь сам.
Но дело было даже не в торте.
Это и серьги в виде коров, ядовитый плющ и буханки хлеба каждый раз, когда я оборачивалась. Он забирал меня из захудалого бара и заставлял есть картофель фри, когда я была пьяна, грустна и капризна. И посылал ребят помогать мне в классе. Это был мой друг, который так сильно изменился, но не в том смысле, который имел значение.
Это был мой муж.
— Куда ты, черт возьми, запропастилась… Ох. — Ной стоял в дверях кладовой и смотрел на миску в моих руках, проводя рукой по челюсти. — Ничего страшного. Просто… не волнуйся об этом.
Давление в моей груди стало таким сильным, что поставив миску, я обвила руками его шею и прижалась губами к его губам.
От него пахло мылом, а на вкус он был как торт, и даже если это была самая худшая идея в моей жизни, я чувствовала себя совершенно правильно.
Секунды шли, пока мужчина стоял неподвижно. Затем, словно в нем щелкнул переключатель, из его горла вырвалось рычание, и он обхватил меня руками. Его тело расслабилось против моего. Ной скользнул зубами по моим губам, его язык оказался у меня во рту, а борода царапнула мой подбородок. Это была дикая схватка прикосновений, дегустации вкуса и удержания контроля, и этого было недостаточно. Ничего и близко не было достаточно.
Я провела пальцами по его шее и зарылась в его волосы. Он застонал в мое плечо, глубоко и громко, и это освободило что-то внутри меня.
— Иди сюда, — прошептала я, крепче сжимая его волосы, чтобы вернуть его к своему рту.
Его смех был тихим и порочным.
— Я так не думаю, жена.
— Что…
Прежде чем я успела закончить эту мысль, Ной поднял меня, усадил на край стойки и шагнул между моих ног. Провел руками по моим бедрам, задирая платье вверх. Рисовал пальцами круги на внутренней стороне моего бедра, чуть выше колена, и если бы меня спросили, я бы сказала, что это был единственный источник всего удовольствия в моем теле. Ошеломленная, я смотрела, как дрожат мои ноги под его прикосновениями.
— Так-то лучше, — проурчал он.
Никто еще не обращался со мной так властно. С такой дерзостью.
Мужчина держал одну руку на моем бедре, а другую поднес к моему лицу, провел ею по челюсти и волосам. Наклонившись, он прикусил мою губу, а затем прижался своим ртом к моему. Это ощущение было новым и диким, но в то же время казалось, что мы всегда так делали.
Я оторвала руки от края столешницы и скользнула ими по его плечам, вверх по склону шеи. Ной снова застонал, но на этот раз сопроводив это жестким толчком между моих ног, и я увидела звезды. Я со стоном откинула голову назад.
Ной зарылся лицом в мою шею, осыпая ее поцелуями, облизывая и покусывая. Он прижимался к моему плечу, пробовал на вкус место за моим ухом, вдыхал так, словно мог проглотить аромат моей кожи. При этом он постоянно раскачивался между моих ног, и все в нем было твердым.
Это невозможно было скрыть — он был возбужден. Очень возбужден. Он хотел этого. Хотел меня.
— Ной, — прошептала я, запустив пальцы в его волосы. Мои глаза затуманились. Сердце колотилось, дыхание было неровным. Я не знала, что сказать. Лучшее, что смогла вымолвить: — Ты должен был сказать мне.
Он покачал головой.
— Я не хотел все испортить разговором. — Он провел большим пальцем по моим губам и пристально посмотрел мне в глаза. На секунду показалось, что он со мной закончил, что между нами все кончено, но он снова приблизил свои губы к моим, и мои мысли улетучились.
Все, что я считала правдой, изменилось и перестроилось, когда Ной поймал меня в ловушку своим телом и этими полками. Этот сильный, спокойный мужчина не был равнодушен. Ему не нужно было время, чтобы проникнуться симпатией ко мне. И это не было спектаклем.
Я провела пальцами по его шее, потому что это заставило его зарычать мне в кожу, как будто он был диким зверем, и хотя я не понимала почему, мне хотелось больше этого звука. Ной ласкал мою грудь, его рука двигалась твердыми кругами, которые сначала ничего не делали для меня, но потом он провел кончиком пальца по моему соску, и я чуть не слетела со столешницы.
Мне нужно было больше. Что-нибудь, что угодно. Я извивалась, пока не смогла обхватить его бедра лодыжками, но Ной оторвался от моих губ с неровным вздохом. Опустил голову на мое плечо и поцеловал шею.
— Мне нравятся твои волосы в таком виде.
— Короткие? Или слегка розовые?
— И то, и другое, — сказал он, заключая меня в крепкие объятия. — Как будто ты наконец-то перестала заботиться о том, что все думают, и позволила себе быть такой, какой хочешь.
Мои глаза заслезились, когда я впитывала эти слова.
— Может быть. Я еще не дошла до конца.
Воздух здесь был другим. Честным. Здесь не нужно было ни от чего прятаться.
Когда Ной поцеловал меня в этот раз, это было знакомо в лучшем смысле этого слова. Я знала его губы, его язык, его бороду. Знала его вкус. И знала, как погрузиться в этот момент и позволить ему казаться вечностью.
В конце концов, он
