ни допросами, ни плетьми. Не ссорь город с дворцом, это может привести к рекам крови. Это единственная моя просьба.
Подняв плечи, Роман молчал. Если он встретится с эпархом и прикажет ему искать Анастасо, возможно, так будет даже лучше. Разве посмеет он отказать василевсу? Надо посулить богатую награду тому, кто отыщет ее. Но на одного эпарха полагаться нельзя. С банщицами и служанками можно не церемониться. Их можно и допросить, и припугнуть, и Нина у них все выспросит. Удивившись, что Нина еще не стоит перед ним, он оглянулся на дверь:
— Почему Нина еще не здесь?!
Словно отвечая на его слова, дверь отворилась, в палаты шагнул согнутый евнух. Не смея поднять глаза, дрожащий слуга произнес:
— Лекарь Панкратий просит твоего позволения войти, моя василисса.
— Пусть войдет, — рявкнул Роман. Мать легонько сжала его пальцы, нахмурилась, напоминая сыну, что в своих покоях она распоряжается сама.
Панкратий торопливо подошел к василевсу, опустился на колени:
— Прости, великий. Я не смог отыскать аптекаршу. Воин, поставленный охранять ее, клянется, что она никуда не выходила. Дверь была заперта, пришлось звать плотника, чтобы открыть ее. Аптекарши нет, ее служанки тоже. Я послал слуг искать ее по всему дворцу. Как только она отыщется, ее приведут к тебе. — Он поднял голову, бросил взгляд на василиссу. Она молча прикрыла глаза.
Роман молча смотрел на принесшего дурную весть лекаря. Ведь если пропала Нина, то нет больше надежды, что она допросит этих безмозглых банщиц. Нет надежды, что она отыщет Анастасо. У него задрожали руки. Мать встревоженно смотрела на него, опираясь на локоть. Она села, взяла с мраморного столика свой кубок и протянула сыну:
— Выпей, сладкое вино придаст тебе сил. Ты измучил себя с этой… — Наткнувшись на мрачный взгляд Романа, она продолжила: — С этой пропажей Анастасо. Я сама поговорю с эпархом и прикажу ему зайти в каждый дом и заглянуть в каждый колодец, чтобы найти ее. А ты пока попроси этериарха снарядить отряд воинов в помощь его равдухам.
Роман опрокинул в себя кубок. Василисса протянула руку к серебряному молоточку, висящему рядом с блестящим диском рядом с кроватью, чтобы вызвать слуг.
Но сын взял молоточек у нее из рук.
— Матушка, ты недужна. Отдыхай, пусть хотя бы Панкратий останется здесь и вылечит тебя. Я сам поговорю с эпархом и этериархом. Они как раз ждут меня. Я сделаю все, как ты посоветовала. И я сам отправлюсь с отрядом воинов на поиски Анастасо.
Она схватила его за руку:
— Молю тебя исполнить только одну мою просьбу — отправься с отрядом этерии на рассвете. Ночь — плохой помощник в поисках. Ночью пусть ищут равдухи эпарха. А воины василевса придут на рассвете и спасут девицу.
Он молча прижал ладонь матери к своей щеке. Через мгновение он выпустил ее руку, решительно поднялся и покинул опочивальню.
Панкратий подошел к ложу. Императрица устало вздохнула и поднялась с кровати. Нашла взглядом икону, перекрестилась, бормоча:
— Невеста уже, оказывается. Господи, помоги мне.
Повернувшись к лекарю, властно произнесла:
— Ты все сделал правильно. Приведи ко мне Нину и отправь Капитолину за великим паракимоменом.
— Я отправлю Капитолину, но аптекаршу и правда я не смог найти, моя повелительница. Она пропала.
Василисса вздохнула:
— Да куда она могла пропасть? Капитолина мне донесла, что в библиотеке переполох и аптекаршу велено не выпускать из дворца. Уж не знаю, что эта неугомонная Нина там устроила. Найди ее и приведи ко мне. Ступай.
Панкратий низко поклонился и оставил свою госпожу одну. Елена опустилась на колени перед иконой и принялась с отчаянием молиться. Тяжко было врать сыну и притворяться умирающей, но хотя бы он не поссорится сегодня с эпархом. Этого никак нельзя было допустить. Немного успокоившись, василисса села в резное обтянутое шелком кресло у высокого окна. Мысли в голове ее бродили тяжелые, в душе тревожным огоньком разгоралось недоброе предчувствие.
Войдя в опочивальню своей сестры и бросив на нее взгляд, Василий понял, что разговор предстоит нелегкий. Елена сидела бледная, потерянная, сжимала в руках небольшой золотой крест, украшенный жемчугом и лалами. Этот крест ей достался от матери. И она доставала его из ларца только в минуты глубокой печали или отчаяния. Последний раз он видел его в руках императрицы, когда пришла весть о смерти их отца в монастыре.
Подойдя, он опустился на колени рядом с креслом. Положил руку в перстнях на ее дрожащие пальцы. Елена подняла глаза и устало произнесла:
— Перетанцевала нас танцовщица, брат мой. Роман пригрозил, что если он ее не отыщет, то уедет из города и откажется от трона.
— Он не откажется. Никто в империи не откажется от власти. За престол убивают, плетут интриги, устраняют братьев и отцов. Тебе ли не знать о том?
Сестра наклонилась к нему и прошипела:
— А ты можешь поклясться, что мой сын, Роман II, василевс-соправитель, — голос ее сорвался, — который проводит ночи в городских тавернах и напивается там, как бродяга, не уйдет из дворца? Единственный наследник престола!
Она закрыла глаза, сдерживая слезы. Василий молчал, отведя взгляд. Пальцы его теребили и комкали шелк далматики.
— Эта танцовщица еще жива? — Елена произнесла это едва слышно, словно боясь услышать ответ.
Василий поморщился:
— Я не слышал о ее смерти.
— Хорошо. Лучше отмыть и обучить простую девку дворцовым правилам, чем потерять сына. Он думает, что ее украл Мясник, про которого толковала Нина. Сделай так, чтобы Роман нашел эту танцовщицу. Отправь с ним тех, кто сможет его защитить и сделать все, как следует.
— Я исполню твой приказ, василисса. — Голос Василия прозвучал отстраненно.
— Это просьба. Не откажи своей сестре, сохрани ей сына. — Она схватила его за пальцы. — Даже если для этого придется отказаться от наших прежних переговоров с послами.
— Я сделаю все ради моей сестры и ее сына, ты это знаешь. Уповаю лишь на то, что, попав во дворец, девица не сможет рассказать наследнику правду.
Елена вздрогнула.
— Она ничего не знает! Надеюсь, у хозяйки лупанария было хорошее сонное зелье и молчаливые слуги? Мы немало ей заплатили да еще и выдали замуж за патрикия Артемия!
Василий кивнул. Императрица продолжила:
— А та, которая знает, ничего рассказать не сможет. Ведь так? — Она отвела взгляд от сияющего золотом креста. За окном прощальные всполохи заката золотили небо.
— Я позабочусь об этом. — Василий склонил голову. — Моя василисса может не беспокоиться.
⁂
Голоса слышались все ближе. Нина, запахнув на груди разорванную тунику, огляделась в поиске хоть какой-нибудь тряпицы, чтобы прикрыться. Голова шла кругом, перед глазами
