на вес золота.
— Хм, — фыркнул Техас.
Он был не в той комнате, чтобы выслушивать эту информацию.
— Это всегда связано с девушкой.
Престон фыркнул от смеха, сказав одно слово, которое подтвердило то, о чем мы все думали прямо сейчас, или о ком.
— Ага.
Глава 24
Холлис
Когда ты находишься в таком положении, как я, ты учишься сидеть и наблюдать. Не все требует реакции.
За последние несколько недель я заметил гнетущую ауру, которую, казалось, излучала Милла, негативная энергия полностью окутывала ее. Ее собственное потемневшее дождевое облако парило прямо над ней. Даже при том, что она выглядела точно так же, вела себя точно так же, говорила точно так же, я просто мог сказать, что что-то было не так.
К моему разочарованию, я несколько раз поскальзывался рядом с ней. Ей удалось снова расколоть меня, совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы позволить эмоциям захлестнуть меня, их цунами обрушилось на мой разум. Заставляя меня чувствовать себя чертовски опустошенным, я боялся, что отверстие, через которое она проскользнула много лет назад, так и не закрылось полностью, хотя был уверен, что оно закрылось.
Я наблюдал за ней все время, слушал информацию о ней все чертово время. Я был чертовски одержим, как говорили мои братья. И я понимал это. Просто не хотел признаваться в этом даже самому себе. Признаться в этом было все равно что давать себе разрешение присвоить ее себе. Окутать ее и увезти туда, куда захочу, и мне стоило большого труда сдержаться, чтобы не сделать этого, особенно видя горячие взгляды, которыми она награждалась от многих мужчин в кампусе.
Я не ревновал, но я хотел обозначить территорию. Ревность заключалась в желании чего-то, что тебе не принадлежало, территориальность заключалась в защите того, что уже было. Она была моей… нашей. Черт.
Как человеческие существа, мы обладали способностью любить более одного человека одновременно. В наших сердцах не было барьеров, в которые общество заставляло нас верить. Это могло охватывать массовые чувства. Я думал, что по всему миру у каждого из нас было множество родственных душ, но за всю свою жизнь многие из нас так и не смогли их найти. Я знал, что нашел свою, когда был слишком молод, чтобы понять, что это означало и что она значила для меня.
Я должен был верить, что то, что она вернулась сюда после всего, было своего рода знаком. Просто надеялся всем своим существом, что она не подставит нас, как это было, когда она уходила. Было немного не по себе думать об этом таким образом, когда мы позаботились о том, чтобы вытолкнуть ее из круга, который создали с ней в центре.
Беспокоило ли меня, что у моих братьев с ней была похожая ситуация? Нет, честно. Остановило бы это то, что происходило между нами четырьмя? Ни за что.
Мы четверо понимали друг друга. Для других, скорее всего, это было странно, но я не заботился о суждениях и не принимал их на веру. Прислушиваться к чужому мнению, которое не имело значения, было все равно что опустить руку в кастрюлю с кипящим маслом и ожидать, что она не обожглась бы.
Лекция Миллы подходила к концу. Я ждал ее, как какой-нибудь охотник за кисками. Я не был таким, но я все еще стоял там, даже когда мой разум говорил мне уйти. Но мое сердце… это подлое ублюдочное существо не свернуло бы с курса, который оно само установило. С частью, приведшей к ней.
Другие студенты проходили мимо, с любопытством поглядывая на меня, но быстро отводили глаза. Милла вышла, погруженная в свой собственный мир, когда я намеренно встал у нее на пути. Она врезалась прямо в меня и громко выругалась, когда я схватил ее за локоть, чтобы она не упала. Она посмотрела на меня и нахмурилась. Это был милый взгляд.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но она опередила меня, заставив мои глаза сузиться.
— Дай угадаю, — сказала она, подражая глубокому голосу следующими словами. — Держись подальше от нас, Милла. Покинь штат, Милла…
Вырвав свой локоть из моей хватки, она отступила назад.
— Нет, — фыркнул я.
Я давно не говорил ей этих слов. Я следил за ходом событий, поверьте мне. До сих пор я просто держался на достаточно безопасном расстоянии.
Конечно, она напомнила бы о том дерьме, которое я наговорил в гневе. Хотя я никогда не стал бы извиняться за то, что защищал своих близких.
— Что тогда? — спросила она, слегка наклонив голову, чтобы оценить меня.
Я не позволил ничему отразиться на моем лице.
— Я хочу сводить тебя кое-куда. Пойдем, — скомандовал я, уходя и услышав, как она громко застонала от раздражения.
И все же она следовала за мной всю дорогу до парковки, где мы сели на подогреваемые сиденья моего GTR. Она оставалась молчаливой, но настороженной. Судя по тому, что я заметил за ней с тех пор, как она вернулась в Ист-Бэй, она стала проницательной. Хотя и не такой хорошей, как я. Включив передачу, я выехал за пределы кампуса, направляясь домой.
Заехав на подъездную дорожку пятнадцатью минутами позже, я припарковался и вышел из машины. Я прислонился к капоту, и она последовала за мной, как хорошая маленькая девочка, прижавшись ко мне, пока я смотрел на дом, на свой дом. Моя гордость и гребаная радость, и, не раздумывая ни секунды, я привел ее сюда. В то место, где я мог быть самим собой в четырех стенах, не беспокоясь о других и расслабляясь. Для меня это было большое событие, и, судя по напряжению в моей позе, я думал, она тоже поняла всю чудовищность этого.
Она посмотрела прямо на мой дом.
— Он твой?
Смотреть было особенно не на что, по сравнению с тем, к чему она привыкла, но я не почувствовал сарказма, только искренний вопрос. У меня больше не было того глубокого источника денег, который был доступен Престону и Техасу. Хотя говорить, что Престон имел доступ
