да и зачем, ведь его когда-то назначил сам Франко!
С предыдущим правительством Ариаса новый кабинет роднит одно важное обстоятельство: в нем вновь нет знаменитых реформаторов-технократов из «Опус Деи». Особенно бросается в глаза отсутствие инициатора экономического чуда 1960-х Лауреано Лопеса Родо. В прошлом составе правительства это означало поражение Хуана Карлоса. Теперь он сам не спешит продвигать Родо. «Приберегает для поста премьера», — думают многие, но у преемника, ставшего главой государства, другие планы. Он чувствует, что перерос роль ученика, зато Лопес Родо не вышел из роли учителя. Став премьером, он будет считать себя ответственным за транзит власти, в то время как молодому королю во главе правительства нужен не наставник, а соратник.
Министром — генеральным секретарем Национального движения король назначает Адольфо Суареса, бывшего главу государственного телевидения, обаятельного молодого карьериста из рядов правящей партии. Мало кому приходит в голову, что услужливый, энергичный провинциал с внешностью скорее киноактера, чем чиновника, через два года сыграет не меньшую роль в переходе Испании к демократии, чем сдержанный аристократ Хуан Карлос.
Адольфо Суарес — классический представитель поколения карьеристов в номенклатуре. Он из тех, кто не связан «пактом крови» времен гражданской войны. 18 июля 1936 г., в день, когда генералы подняли восстание против правительства Народного фронта, ему было четыре года, в день победы над республикой — семь лет. Словосочетание «режим 18 июля» — одно из официальных названий испанского политического строя — для него скорее абстракция. Он, вероятно, предпочел бы делать карьеру в более либеральной Испании, но досталась какая есть.
Суарес — коренной кастилец из-под Авилы, городка в сердце Испании, окруженного средневековыми крепостными стенами и расположенного в надежной и консервативной части страны. Он вырос в солидной буржуазной семье: отец был юристом, мать — многодетная религиозная домохозяйка. Суарес на радость родителям окончил факультет права в старинном Университете Саламанки, испанском Оксфорде. Там он познакомился со своим будущим покровителем Луисом Эрреро-Техедором, и когда тот стал губернатором Авилы, вслед за ним перешел на работу в правящее Национальное движение, по ступеням которого быстро двигался вверх.
Это идеальное начало карьеры успешного функционера диктатуры. Второй ее план сложнее. Суарес не был блестящим студентом и отчасти поэтому пошел по партийной линии. Его семья в Авиле была известна республиканскими симпатиями, а отец в молодости — дружбой с Клаудио Санчесом Альборносом, республиканским политиком, в 1960-е главой республики в изгнании. В те же 1960-е Суарес-старший запутался в финансовых делах, покинул семью и уехал в Мадрид, где без особого успеха пытался их поправить.
Тогда же Эрреро-Техедор из провинциальной Авилы ушел на повышение, и оставшийся без покровителя Суарес потерял работу и карьерные перспективы. Он тоже отправился в Мадрид, жил где попало, ел плохо, несколько раз ему пришлось подрабатывать носильщиком на вокзале и доставлять товары на дом. Это был короткий период в его жизни. Но и тогда оставалась надежда вновь зацепиться за какого-то влиятельного столичного деятеля и начать политическую карьеру заново.
В то время Суарес почти буквально воплощал тип, часто встречающийся в европейской литературе от Стендаля до Гончарова: молодого провинциала, приехавшего покорять столицу, пусть и в ущерб моральным принципам, который смотрит на столичную публику снизу вверх, восхищенно, и в то же время презирает ее с высоты своего трудного опыта. Суарес многие годы ведет себя именно так. Он знакомится с женами и друзьями потенциальных покровителей, снимает квартиры и дачи поближе к влиятельным людям, старается будто случайно встречаться с ними в неформальной обстановке и оказывать разные услуги.
Суаресу удалось восстановить отношения с Эрреро-Техедором и завести новые полезные знакомства. Как следствие необъявленной оттепели 1950-х, его происхождение и даже недолгий арест отца франкистами в начале войны не помешали сделать успешную карьеру в партии власти. Конфликт отцов и детей не всегда движет вторых в сторону нового: отталкиваясь от республиканского прошлого отца, сын выбирает не оппозиционную деятельность, а карьеру в рядах режима.
Его покровитель Эрреро-Техедор, в конце сороковых устраивавший на улицах Мадрида парады иностранных «ветеранов» — не смирившихся с поражением солдат армий, воевавших против союзников, тем не менее считал, что режим нужно адаптировать к новым временам. Подобно Солису и Ариасу, он хотел создать на базе правящей партии «политические объединения», то есть постепенно переходить к чему-то вроде многопартийности, которая должна была усилить партию власти, улучшить ее имидж, повысить гибкость и выживаемость системы.
Адольфо Суарес, искренне верующий и практикующий католик, разумеется, сблизился и с «Опус Деи» — пристанищем молодых религиозных функционеров франкистской Испании. Однако инстинкт политического карьериста удерживал его от того, чтобы полностью примкнуть к какой-либо фракции режима. Он без колебаний выбрал карьеру по партийной линии. Хотя фалангисты и члены «Опус Деи» терпеть не могли друг друга, Суарес умудрялся быть своим и для одних, и для других.
В 1968 г. Суарес стал губернатором живописной старинной Сеговии, расположенной по соседству с родной Авилой. Тогда же он познакомился с Хуаном Карлосом, и оба понравились друг другу. Принц в 1969 г. рекомендовал Суареса на пост главы государственного телевидения и радио, и тот сумел его отблагодарить. Живущий где-то на обочине режима Хуан Карлос при Суаресе, возглавлявшем телевидение, буквально вошел в каждый испанский дом. Безвластная представительская деятельность преемника, которого многие не воспринимали всерьез, освещалась регулярно, подробно и доброжелательно. Особенно признателен был принц за то, что вопреки желанию «семьи» государственное телевидение не вело прямой трансляции со свадьбы его конкурента на роль преемника — Альфонсо Бурбона-и-Дампьера — с внучкой Франко.
Кроме внимания к преемнику, Суарес во главе телевидения запомнился идущими в прайм-тайм передачами, посвященными вооруженным силам. Гостями этих передач были известные генералы. В знак извинения за то, что отрывает генералов от дома в вечернее время, Суарес отправлял их женам букеты цветов. Столичные политические круги, золотая молодежь и интеллигенция снисходительно относились к рвению молодого провинциала. Развлекательные программы при Суаресе мало отличались от передач Западной Европы и для патриотов в рядах режима были слишком безыдейными.
Когда Эрреро-Техедора назначили генсеком Национального движения, он позвал своего давнего протеже Суареса на роль заместителя. Через несколько месяцев Эрреро-Техедор погиб в автомобильной аварии. Для дряхлого Франко это был знак свыше: распил партии власти на «объединения» надо прекращать. Высокопоставленные друзья пристроили Суареса в государственную телефонную компанию. А теперь, после смерти Франко, Суарес занял место своего давнего покровителя у руля партии власти. Но ненадолго: вскоре он станет главной фигурой испанских реформ.
Тяжелее всех в новом правительстве приходится Мануэлю Фраге: реформатор во главе репрессивного министерства внутренних дел должен показать, что
