сами собой, и после них Мика с криками начинает сжиматься вокруг моего члена.
Она орет мое имя, ее губы ласкают его, я нагибаюсь к ее лопаткам и захватываю кожу на них зубами, чувствуя, как энергия копится во мне, чтобы взорваться.
– Майкл, Майкл… – спускаю в нее все до последней капли, прижимая ее попку к себе медленными последними, но четкими толчками.
Из груди вырывается хриплый протяжный стон, я не контролирую себя, пока изливаюсь в нее.
Наши тела содрогаются в унисон, пот струится по нашим обнаженным скользким телам.
Несмотря на весь мой многолетний опыт, мне кажется, это самый охренетительный оргазм в моей жизни. Настолько, что я даже выходить из нее не хочу сразу.
Мне кажется, если я этого не сделаю, я снова стану твердым, и мы сможем повторить это…
Мика
Я кусаю губы до крови, ощущая, жар Майкла в своей киске. Слишком горячо.
Слишком не похоже на меня.
Меня трясет несколько добрых минут, я просто не могу успокоиться, падаю на пушистый ковер и полностью расслабляюсь, пока он поглаживает руками мое тело, не упуская возможности пощипывать бедра.
Он все еще внутри.
Не выходи, не выходи…
Майкл вышел.
– Ух, как это выглядит… – он пальцем провел по моим нижним губкам, в его голосе звучало благоговение.
Сознание еще не вернулось ко мне. Мне сложно говорить. Майклу, судя по его дыханию, тоже.
Сегодня произошло столько всего…хочется просто отдаться в его обьятия и заснуть, утопая в его теплоте. В полной безопасности.
Я поворачиваюсь к Майклу, находя в себе силы привстать. Опираясь руками на ковер, я придвигаюсь к нему и прикладываю палец к его губам.
Наши взгляды встречаются, и мне кажется, столько всего в наших глазах…
Я вижу, как он начинает закрываться. Как маска холодности и равнодушия возвращается на прежнее место.
Или я ошибаюсь. Может, я просто боюсь этого.
– Тсс, – прошу я, проводя пальцем по его губам.
Они приоткрываются, серые глаза смотрят на меня с недоумением. Наши грудные клетки до сих пор тяжело понимаются и опускаются.
Я откидываюсь на ковер, поманив его к себе пальцем. Его губы дрогнули в понимающей усмешке.
– Иди ко мне, – просто прошу я, понимая, что все-таки я проиграла в этой борьбе. Я умоляла. Я просила. Я говорила…
Пожалуйста.
Я протягиваю руку примирения. Хотя бы на одну ночь. Потому что у меня нет сил бороться, да я и не хочу, когда только что испытала то, что на физическом уровне никогда не испытывала. И на эмоциональном тоже.
Я просто сама боюсь себе в этом признаться.
Майкл опускается ко мне, его губы опускаются к моим. Я тянусь, чтобы поцеловать его, но он уворачивается от поцелуя, и тогда я просто потираюсь своим носом об его нос.
Он выдыхает.
Ему трудно что-то чувствовать. Это видно даже по его лицу.
Его рука ложится на мою талию, и, укладываясь на ковер, он закидывает меня на себя.
Одну ногу я поджимаю, устраиваясь бедрами на его бедрах.
Так тихо, что я даже шум океана слышу. Но только за нашими вдохами. Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Прямо на шрам, под которым быстрыми, ритмичными толчками поет его сердце.
Глава 22
Майкл
Я всегда просыпаюсь рано утром. На пляже собираются чайки и начинают голосить так, что продолжать спать невозможно.
Но этим утром меня разбудило не только это.
Меня разбудил шок.
Мика сплелась со мной так, что я с трудом мог понять, как мне теперь выбраться, чтобы не разбудить ее. А мне этого очень не хотелось.
И вставать – тоже.
Тем более тогда, когда ее рука лежит чуть ниже моего пупка, а волосы щекочут грудь. Она так вкусно пахнет. Такая теплая. Кончики ее локонов задевают мое лицо и я могу уловить фруктово-ягодный запах ее волос и тела.
Маленькая Мика. Малышка…тес-на-я.
Так, хватит. Пытаясь побороть возбуждение от ощущения ее бархатистой кожи, аккуратно расцепил нас. Она что-то тихо простонала и начала причмокивать губами во сне.
Черт.
Не смотри на нее. Не смотри…
Я еще не решил, что мне со всем этим делать. А вот сердце было в экстазе. Давно я не чувствовал такого прилива сил и бодрости. Я ощущал себя абсолютно здоровым. Полноценным. И это убивало…С чего вдруг это стало зависеть от секса? Я не знал.
От близости именно с ней? Не хотелось верить в эту чепуху.
Кажется, Мика так устала, что спала очень крепко. Я подхватил ее на руки и уложил на кровать, накрывая одеялом. Я бы не отказался, чтобы она лежала голой, но так она слишком быстро почувствует, что меня нет рядом и очнется.
Несмотря на то, что после операции мне пришлось закончить дружбу с утренним кофе, иногда я не мог отказать себе в стаканчике латтэ. К тому же пятнадцатиминутная пробежка до ближайшего Starbucks – это идеальное начало дня.
Наспех умывшись и одевшись, я вышел из дома, плотно заперев Мику на замок. Не убежит.
Я побежал в сторону кофейни, врубив на телефоне Calvin Harris – My Way. Периодически приходилось здороваться со знакомыми – все, как всегда: Тедд вышел выгуливать собаку, соседка Рейчел занимается йогой на заднем дворе.
Я забежал в кофейню, и заказал себе Тыквенный латтэ, старательно пытаясь понять, что нужно Монике. Может, она не любит кофе?
– Сэр, вы определились с заказом?
Я пялился на меню, задерживая в очереди других посетителей, и не знал, что заказать Мике. Идиот.
– Сэр, это весь ваш заказ? – настойчиво, но вежливо поинтересовалась милая девушка, стоявшая по ту сторону кассы.
– Пряный чай «Латтэ», – сказал первое, что пришло мне в голову. Слова сами вырвались, прямо как тогда в больнице, когда я потребовал с медсестры арахисовую пасту.
Какое-то несвойственное мне спокойствие разливалось по моим венам. Гармония. Такое чувство посещает меня, когда я что-то долго ищу и, наконец, нахожу это…
Я впервые проснулся с девушкой, но что куда более удивительно – я не собирался от этого отказываться. В глубине души я злился, сопротивлялся этому факту, но уговаривал себя остаться честным хотя бы с самим собой: это просто крышесносный, бешенный секс, а, может, что-то большее…это неважно.
Я не намерен этим ни с кем делиться. Мысленно я поселил Мику под собственный замок и повесил на ее клетке надпись «МОЕ». Пусть эта клетка бьет током любого, кто посмеет ее обидеть и дотронуться
