Уже начала рассчитывать, что просто совещаются о том, каким образом передать запретные знания. А тут…
— Подождите. Раз мы можем сделать только хуже, — в голову приходит мысль, которая вызывает лишь ужас, запуская мурашки по телу.
— Все верно, Полин, все верно. Доверьтесь, — и снова тетя Бая разрушает тишину.
— Но ведь тогда не будет пары… Это жестоко!
На последних словах отскакиваю от них, как ошпаренная, сильно взъерошиваю волосы. Нет, это уже слишком. Как они могут так спокойно говорить о смерти? Кому это нужно? Высшим силам? Бред. Так все равно страдают все трое. Уму непостижимо. Доверить, зная о таком раскладе?
— Вы не понимаете, что все равно остаются несчастными все? Никому не нужна ничья смерть!
— Вот именно поэтому мы и не говорим вам, что произойдет. И ты не вспомнишь наш разговор. Так надо, дочка, — голос отца убедительный, только я не хочу принимать его слова за единственно верное решение.
— Тогда объясните, зачем? — немного осипшим голосом молю их, потому что последние слова я кричала слишком громко, скорее, даже надрывно, на грани истерики.
— Смерть еще не обозначает конец. В вашей ситуации — это только начало. Просто забудь обо всем. Все скоро разрешится.
Они обнимают меня очень крепко, наполняя душу теплом и добром, вытесняя всю обиду и боль, что скопились за считанные минуты. Сложно принять их слова, но раз они так категорично об этом говорят, пусть и в завуалированной форме, значит остается только смириться.
Даже и к лучшему, что утром я ничего не вспомню, не придется врать.
— Не переживай, Максимовичей и Максимовных понянчите. Верь, — и меня провожают за порог в кромешную темноту.
Глава 31
Алена
Три дня прошли в странном ожидании. Тетя Полина сказала, что духи отказались давать совет. Единственное, что просили передать, так это то, что скоро все само собой образуется. Мне ужасно страшно. Как можно верить в скорейшее разрешение, когда в голове не единого варианта развития событий.
Если выходные я еще держалась, то вчерашний день не спасло даже общество истинного. Как ни странно, комочек внутри меня спал, даже Золотинка обратила на это внимание. После того как Максим рассказал, что он был у Бориса и волк идет на поправку, она словно в спячку впала. Три дня мы принадлежали друг другу без остатка. К огромному сожалению, семья требовала видеться и с ней, поэтому нам приходилось отрываться друг от друга, и ехать к родителям.
— Мне кажется, Аня боится в ближайшее время стать бабушкой, — посмеиваясь, говорил Макс.
— Ну, я не хочу лет десять мамой становиться. Кто-то обещал путешествия. Много путешествий. А так как этот кое-кто Альфа, то уехать сразу в кругосветку мы не сможем. Придется всем подождать, — сокрушаясь, отвечала ему. — Да и Наташке всего пять лет. Не хочу такую маленькую разницу между племяшкой и тетей.
— Солидарен, хотя бы лет десять.
Жук, вот честное слово, жучара. Хочет он волчонка, уже хочет. Когда все разрешится, надо будет вернуться к этому вопросу. Мы семья, игра не может больше быть в одни ворота. Нужны компромиссы и диалоги, а не отмалчивания.
Сегодня я еле уговорила любимого отпустить меня в институт. Его преследовало нехорошее предчувствие, меня же оно выталкивало из дома, от пары, куда-то идти. Мы даже поругались. Впервые поругались. До сих пор уши заложены от его крика. В итоге я схватила сумку и ушла, хлопнув дверью. Ждала, что пойдет следом, начнет останавливать, уговаривать, или, как это в духе у всех Альф, на плечо и в пещеру. Но ничего не было. Мне дали возможность уйти.
В институте я была нервная и раздражительная. Мне кажется, каждый от меня отскакивал, как от кипяченого чайника. Словно боялись обжечься. Пары прошли мимо. Ира настолько неудачно решила пошутить на тему того, что мы с Волкановым одновременно пропали, был большой шум на тему поднятия всех по тревоге с ограблением, что я накричала на нее при всей группе.
Откуда во мне столько агрессии сегодня? Ничего не понимаю. Неужели так действует утренняя ссора с любимым? Или это не только мое раздражение, но и его, играет со мной злую шутку? Хотя самым забавным открытием стало другое. Я совершенно не вспоминаю о тех людях из банка, а должна. Признала ведь своей стаей. Похоже, это было минутным принятием самой себя, пробуждением внутренней силы. Не зря ведь я альфа.
Да что же это. Меня бросает из одной крайности в другую. Ар-рррр. В лес хочу пробежаться, сбросить напряжение.
— Марьян, — мне отвечают с третьего гудка.
— Привет, Аль. У тебя голос такой. Все в порядке? — веселый голос собеседницы резко становится встревоженным.
— Мы с Максом поссорились. Сильно. Он не хотел меня отпускать, а я не могла остаться. У обоих предчувствия, оба правы и виноваты одновременно, я запуталась…
Хочется плакать. Вот просто взять и разреветься, как маленькая. Плакса, вот кто я. Чистой воды плакса. Надеюсь, бета сможет мне помочь. Они уже должны были отойти с Женей от годовщины. Надеюсь на это во всяком случае, потому что совершенно не хочу, портить им праздник. Волк итак экстренно устраивал торжество здесь.
— Подожди, это не повод для слез. Ты чего? Вы помиритесь. Мы с Сорозовым вообще лаялись первый месяц, пока он силой все не решил. Иногда сопротивления и ссоры тоже для чего-то нужны. Приезжай, поговорим спокойно, или скажи, где ты, я подъеду.
На том конце провода послышалось возмущенное посапывание. Понятно, кое-кто совсем не хочет прерывать праздник с любимой. Макс его отпустил на неделю в отпуск от всех дел, чтобы насладился женой. А тут снова работа. Не у него, так у нее.
Нет уж, пусть отдыхают. Мы сами разберемся с Вермутовым. Семья, в конце концов. Сейчас к нему сильно захотелось, и резко. Угроза, о которой он предупреждал утром, явно где-то рядом. Вся моя сущность вопит: «Бежать». Все, что могу, лишь покрутить головой. Вокруг пусто, ничего не угрожает. Заметила бы.
— Аль, ну, так где ты?
— Я уже иду…
Но закончить не успеваю куда именно. Крепкие руки перехватывают со спины. От растерянности роняю телефон и даже не сопротивляюсь, пока меня запихивают в машину. Что за чушь? Когда первый шок проходит, рядом оказывается Игорь.
— Что? Отпусти меня, немедленно, — начинаю бить парня и дергать за ручку. Заблокировал. Вот
