Потом камень распался на дзеты, рассыпанные в беспорядке на сырой земле. Марвия растерянно моргнула, глаза ее приняли осмысленное выражение: она потрясенно посмотрела на меня.
— А вот такое со мной — впервые, — голос ведьмы звучал почти испуганно. — Что произошло? Я так полагаю, тебе ответили стихии?
— Ответили, — мрачно изрекла я, — теперь дело за малым — понять, что именно они мне тут насоветовали…
Махнув рукой на все тайны мира, отправилась назад. Ошарашенный событиями цвак остался на берегу. Видимо, переваривать дальше. Ведьма расстроено плелась за мной следом.
— Марвия, — позвала я женщину: она подняла на меня выцветшие глаза. — А почему ты не завела семью, детей?
— Я же полукровка, — печально ухмыльнулась ведьма.
— Ну и что? — недоумевала я. — На всякую хитрую гайку найдется свой винт с резьбой…
— Дело принципа, — пожала плечами Марвия. — Выходить за кама — ниже моего достоинства, а брать в мужья анаха — ниже его достоинства…
— Да уж, — буркнула я, — достоинство все отрастили — будь здоров!
Молча, размышляя каждая о своем, мы вошли во двор, полный щебечущих девчушек. Они все еще пытались стирать. Но это действие грозило затянуться на соту: полуголые девушки, восторженно визжа и смеясь, со всей дури лупили друг друга мокрыми тряпками. Вся стирка пошла насмарку, поскольку тряпье уже успело несколько раз поваляться в пыли двора. Все вокруг, включая безалаберных девиц, было мокрым и равномерно серым.
— Ну, ни на уну нельзя оставить! — всплеснула руками старая ведьма. — Эй вы, ванаги, прекращайте балаган! Все белье перепортили…
— А зачем ты их заставила стирать? — недоумевала я. — Наши этого вообще не умеют, в моем мире стирают машины.
— Да я бы и сама справилась, — пробубнила ведьма, отбирая грязные мокры тряпки из руки смущенно-хихикающих девиц. — Да о них заботилась, от безделья уже с ума сходят. Чем их еще занять, чтобы морниев на островки не заманивали?
— Это как? — хохотнула я.
— Да вот, взяли манеру, — недовольно ворчала старуха, — в чем мать родила по берегу ходить. Говорят, загорать так лучше — следов не остается. А несчастные морнии вокруг так и юлят на своих лодчонках, все глаза уж просмотрели. Ну, думаю, ладно, пусть полюбуются на красоту. Так они по ночам на остров лазить стали, да к девчонкам пробираться. Визгу-то было, страшно вспомнить. Прогнала наглецов: парни-то добрые, хорошие, только ума недалекого. Думала, прекратят девки это безобразие. А эти ванаги специально стали по берегам шнырять, да морниев дразнить. Те и меня боятся, да девки красивые стайками рыбаков соблазняют, даже плавают к лодкам, бесстыжие. Ну, думаю, до добра это не доведет, но как же занять-то их?
— Обеспечить, значит, досуг, — задумчиво проговорила я и усмехнулась: — Ну это я на себя возьму. Все равно надо дожидаться, когда же стихия огня снизойдет до повиновения мастеру. И уж поверь — девчатам будет не до мужиков!
С этого дня я начала тренировать бедных девушек. Вот эта стихия мне подчинилась давно. С восходом солнышек выгоняла разнеженных подруг на пробежку, потом легкий завтрак и утренняя тренировка на сотню унов, обед, небольшой отдых, снова тренировка, ужин и отбой.
В первое время девочки обильно истекали потом и топали по каменному двору Марвии, как слонихи, но жесткая дисциплина делает свое дело, и вскоре стали получаться первые па. Конечно, сразу научить танцам людей, далеких от этого, невозможно. Но постепенно можно объяснить каждое движение, разложить на составляющие каждую связку, вложить в прекрасные головки чувство ритма.
Начала с востока, так как танец живота всегда первое, чем хотят заниматься новички. Конечно, есть еще стрип, да гоу-гоу, но клубные танцы преподавать в Кеприи трудновато: Рад мог играть только один ритм, а он более всего походил на таблу. Марвия, идея которой безусловно понравилась, раздобыла где-то парочку необъятных инструментов еще замысловатей, чем даже те, которые я видела на рынке рабов. Валл умудрялся извлекать из них еще более божественные звуки. А Вера, не сводя сияющего взгляда с друга, пела так необыкновенно, что птицы слетались послушать их слаженный дуэт.
Так что музыкальным сопровождением я была вполне довольна. Девочки просто расцвели, когда у них стали получаться движения, поначалу глядя на которые они лишь таращили глаза от ужаса. Все правильно: терпение и труд, — а особенно тоска от безделья в чужом мире, где нельзя, да и невозможно делать практически ничего из того, что делал всю жизнь, — все перетрут.
Так что дни летели быстро: я смотрела на девочек, и глаз радовался: все, как на подбор… хотя, почему, как? Все они были выдернуты из привычного мира именно потому, что были внешне схожи со мною. И сейчас передо мной тренировалась самая идеальная группа из всех виденных прежде: девочки ровненькие, заниматься начали одновременно, да и постигали науку танца более-менее равномерно. Звезд-выскочек не было, работали слаженно и сообща. Одно удовольствие тренировать их. Думаю, дома бы через месяц-другой уже на сцену выпустила. Да Лелька палец себе на ноге отгрызла бы за такую группу! Поскольку, коммерческий успех заранее обеспечен.
А вот ночи тянулись непомерно долго: каждый вечер, замотав девчонок до полуобморока, отправлялась на полюбившийся берег, разводила костер и всю ночь смотрела в огонь, ожидая песню сфер. Я даже пыталась плакать, вспоминая Роже и нашу потерявшуюся в мирах любовь. Но огонь безучастно выстраивал ровные языки пламени, да жадно жрал дрова, не давая ни малейшей надежды на обретение магии своей стихии.
Танцы перед костром тоже не дали результата: только подманивали ближе к берегу лодчонки соскучившихся по пикантным зрелищам морниев.
И в один прекрасный день, наблюдая за девочками, с трогательной серьезностью выполняющих простенький рисунок, вдруг поняла, что если буду сидеть на месте, ничего и не случится. Точнее, мир так и будет катиться к уничтожению, а вот мои способности просто опять уснут, считая себя ненужными. Стихия огня, так и не открывшаяся, ждет где-то в другом месте.
Я поделилась этой немудреной мыслью с цваком, уныло слоняющимся по окрестностям, распугивая суеверных девиц: ну что делать, зашугали белок цваками, а так просто от инстинктов не избавиться! Ллер несказанно обрадовался переменам — он давно понял, что надо двигаться, ибо под лежачий камень вода не течет. Но, с другой стороны, беспокоился за меня, поскольку в пути больше шансов быть настигнутыми лихутами мицара.
Сердечно попрощавшись с расстроенной Марвией и сбившимися в стайку девушками, мы с магом направились на берег океана.
