его голос.
— Чем могу тебе помочь, Бри? — Спросил он.
Брайна понимала, что с ним может быть не просто, но она не винила его в этом.
— Таблоиды говорят, ты в Лос-Анджелесе.
— А ты теперь отслеживаешь меня по таблоидам?
Она узнала это из журнала на борту самолёта, обычно она их даже не открывала.
Внезапно, её накрыла волна волнения. Но это ведь Гейтс. Они так долго знакомы. Не о чем волноваться.
— Чем занимаешься сейчас?
— Ближе к делу, Бри. У меня не так много времени, — холодно отрезал Гейтс.
— Гейтс, не будь говнюком.
Он рассмеялся её несдержанности.
— А вот и она.
— Ага. Всё та же я, — сухо ответила Брайна.
— Серьёзно, чего ты хочешь?
— Всего лишь поговорить, честно.
— И что же такого ты мне захотела сказать? — Спросил он с явной осторожностью.
После всего этого времени, что я могу сказать такого, что повлияет на его мнение обо мне? Возможно, ничего? Но если ничего не сказать, то ничего и не изменится. А услышав его голос, Брайна поняла, как сильно ей хотелось всё изменить. Раньше она во всём могла положиться на него, и даже, если ей не хотелось никакой романтики с ним, их дружбу Брайна хотела вернуть. Для неё это имело значение. Она надеялась, что так же и для него.
— Знаешь, я очень занят, — продолжил он.
— Хватит болтать чушь. Ты ведь прекрасно знаешь, что если бы это было не так важно, я бы не стала звонить. Насколько я тебя знаю, прямо сейчас, ты сидишь в одних боксёрах перед своим X-box.
Несколько мгновений спустя, он всё же ответил:
— Чёрт. Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Ага, — пробормотала она, — так и есть.
— Ну ладно. Теперь, мне чертовски любопытно. Приходи. И лучше бы это было что-то хорошее.
— Так и есть, — ответила Брайна, прежде, чем нажать отбой.
По крайней мере… она надеялась, что так и есть.
Дорога к Гейтсу оказалась быстрой. Она подъехала к высоким воротам, нажала кнопку связи с домом, Гейтс впустил её. Это был огромный и слишком роскошный дом, для кого-то его возраста. Но кто я такая, чтобы это говорить? Живу в доме, чтобы заработать который и палец об палец не ударила. Он, по крайней мере, имеет такой дом, потому что снимался в фильмах.
Когда Брайна постучала в дверь, она была не удивлена увидеть его в тёмных джинсах и красной футболке-поло. Его тёмно-каштановые волосы были зачёсаны наперёд, а ярко-голубые глаза смотрели с опаской. Явно не эту нерешительную улыбку он использовал перед камерами, которая покорила всю Америку. Но с другой стороны, он выглядел, как её Гейтс, всё такой же великолепный.
— Привет, — первый сказал он.
Брайна прочистила горло и отвела взгляд от его небесно-голубых глаз. Раз или два она пала жертвой этих глаз.
— Привет.
— Ну… входи.
— Спасибо, — ответила она, минуя Гейтса и проходя в гостиную.
— Это странно, — признался Гейтс.
— Ага. Немного.
— Я имею ввиду… ты вообще когда-нибудь была на первом этаже моего дома?
Брайна пожала плечами.
— Если честно, то не думаю.
— Да. В основном мы были заняты в спальне.
— Ага.
Повисло неловкое молчание. Такого прежде не бывало, но время, проведённое порознь и злополучные обстоятельства распада их отношений, вбили невидимый клин между ними. Нужно было столько всего сказать, и это зависло в воздухе.
— Как бы то ни было, — прошептала она.
— Не думал, что когда-нибудь ещё увижу тебя, — сказал Гейтс, разрушая невидимый барьер.
— Знаю. Я не собиралась звонить.
Он сузил глаза.
— Тогда почему же всё-таки сделала это?
— Сложно объяснить.
— Ну, твоя идея была приехать сюда, — он подошёл к дивану и плюхнулся на него.
Вся его поза выдавала, как ему некомфортно в данной ситуации, и Брайна не понимала, как сделать всё проще. Это не было её сильной стороной.
Она сделала шаг вперёд, не желая потерять настрой.
— Ну… Помнишь, когда ты сказал мне, что любишь, а я не поверила тебе?
Гейтс уставился на неё.
— Тот день, когда ты сказала мне отвалить на моей собственной премьере в канун Дня всех влюблённых? И после чего я не слышал от тебя и слова? Как, по-твоему, я мог забыть такое?
Брайна сделала успокоительный вдох и села перед ним на журнальный столик.
— Видимо, это моя привычка.
— Привычка? — С интересом спросил он.
— Не верить людям, которые говорят, что любят меня, попросту не замечать их любовь, и в последствии рушить всё светлое на своём пути.
Гейтс выглядел озадаченным.
— Ага, ясно. И кто же на этот раз стал твоей жертвой? — Спросил он с горечью.
— Хью Вестеркемп, — ответила она честно. Она не могла врать Гейтсу. Да и какой теперь в этом смысл?
Это было её собственное решение, чтобы Хью покинул её жизнь, и навредить ему ещё больше, после того, как разбила сердце, она уже не могла.
— Владелец сети отелей? — В недоумении поинтересовался он.
— Он самый.
Гейтс присвистнул.
— Чёрт возьми. Ты играешь по-крупной.
— Так и было, — призналась она. — Но я решила завязать.
— С Хью?
— Нет. С играми, — ответила она.
Гейтс покатился со смеху, пока не понял, что она это серьёзно.
— Да ну, Бри. Ты должно быть шутишь? Игры у тебя в крови. Ты живёшь и мыслишь, обдумывая свои схемы. Так было всегда.
— Ты прав, — с лёгкостью согласилась она. — Но когда я веду свои игры, я причиняю людям боль, — теперь она смотрела прямо ему в глаза. — Я сделала тебе больно, и мне очень жаль.
Гейтс ничего не отвечал. Безмолвно смотрел на неё. Брайна прекрасно знала, что она не сильна в извинениях. До Эрика, она больше не перед кем и не извинялась. Это было не в её правилах, но она обидела Гейтса, позволив образоваться между ними этой пропасти. Настало время всё исправить.
— Неужели ты только что извинилась?
— Давно это следовало сделать. Знаю, что говорила тебе, что между нами всё кончено, но тогда была такая шаткая ситуация. Мне стоило по-другому отреагировать на твоё признание.
Его челюсть отвисла.
— Что, чёрт возьми, с тобой произошло?
Она
