— Господи, Мэт, — закричал он, забывая о своем пленнике, — мы все думали, что ты погиб!
— Почти погиб, — успел выговорить Мэтью, прежде чем зашелся в приступе кашля. Откашлявшись, он добавил: — Но не окончательно.
Пол Дэвис схватил стакан и кувшин, стоявшие на неказистом низеньком бюро, и налил Мэтью воды.
— Тут немного, но выпейте это, — сказал он. Затем Дэвис, юрист по профессии и солдат по велению долга, гневно взглянул на Мартина и гаркнул: — Ну что, довольны? — Он помог Мэтью сесть и добавил: — Забирайте вашего красавца и проваливайте отсюда, пока я не за был о нашем соглашении.
Мартин, стоявший рядом со своим братом, холодно произнес:
— Мы-то уйдем, будьте уверены, а вот вы нет.
С этими словами он вытащил пистолет и направил его на Мэтью и майора Дэвиса.
— Что?! — закричал Дэвис.
— Уж не воображали ли вы, что я намерен просто так отпустить Деверо на свободу? — Он засмеялся сухим неприятным смехом. — Черта с два! Вы оба сполна насладитесь гостеприимством, которое конфедераты оказывают своим пленникам!
Мэтью кинулся было на Мартина, но Дэвис успел схватить и удержать его.
— Не глупи, Мэт! Он вооружен и не задумается пустить оружие в ход.
— Ваш друг прав, Деверо. Я пущу его в ход, если понадобится. Но я могу дать вам слово, что вы не умрете. Вы будете лишь мечтать об этом.
— Сукин сын! — скрежетал зубами Мэтью.
Мартин невозмутимо взглянул на часы:
— Ваш конвой будет здесь через пару минут.
Мэтью молча проклинал свою судьбу. Мысленно он уже был дома, когда на его пути снова встал этот безжалостный ублюдок!
«Прости меня, Рэчел!»
«Я выбрался из ада, называвшегося тюрьма Либби в Ричмонде. Выбрался с трудом. К несчастью, Полу Дэвису повезло меньше. Пневмония свела в могилу моего отважного друга примерно через полгода после нашего появления здесь. Его смерть тяжким грузом лежит на моей совести. Ведь это из-за меня он попал сюда. Он заслуживал лучшей участи, подобно многим нашим товарищам по несчастью.
К тому времени как война закончилась и меня освободили, от меня оставалась лишь тень прежнего Мэтью Деверо. Я был настолько слаб, что более всего походил на ходячего мертвеца, и меня отправили в госпиталь на поправку и лечение».
Приходя в себя, Мэтью всякий раз видел у постели одну и ту же сиделку. Если он нуждался в чем-либо, она всегда оказывалась рядом со своей ласковой улыбкой и легкими движениями рук. Она умывала его, переодевала, читала ему, а иногда просто держала его за руку. У нее были светлые волосы и временами он путал ее с Рэчел, воображая, что его возлюбленная снова с ним.
Наконец, спустя почти четыре месяца, он почувствовал себя бодрее. Аппетит стал возвращаться к нему. Исхудавший до предела, Мэтью прибавил в весе около пятнадцати фунтов.
Как-то утром он открыл глаза и увидел свою неизменную сиделку. Устроившись подле его кровати, она что-то шила.
— Кто вы? — спросил он.
— Меня зовут Джулия, капитан Деверо. — У нее был мягкий выговор, сразу выдававший в ней уроженку Юга.
— Вы здесь все время.
— Это только так кажется, — засмеялась она.
— Нет, не кажется, — настаивал Мэтью. — Наверное, вы мой ангел-хранитель.
Джулия опустила свое шитье, и Мэтью разглядел у нее на руке обручальное кольцо.
— А не принимали ли вы меня за женщину, которую все время звали, — за Рэчел?
— Я звал ее?
— Постоянно, капитан Деверо.
Мэтью взглянул на нее.
— Я считаю, — улыбнулся он, — что вы вполне можете называть меня по имени: Мэтью. За это время вы узнали меня достаточно хорошо.
На щеках Джулии вспыхнул румянец, необыкновенно украсивший ее. Она была блондинкой, как Рэчел, и Мэтью отметил, что глаза у нее тоже голубые. Но она вовсе не была копией его возлюбленной и кроме того, как ему показалось, была постарше Рэчел. Он решил, что ей, должно быть, около тридцати.
— Принести вам поесть?
— Да, пожалуй, я голоден, — признался он.
— Прекрасно, — ответила она. — Это признак того, что вы поправляетесь. Доктор будет доволен.
Она поднялась со стула.
— Я сейчас вернусь, — пообещала она и вышла из комнаты.
Пока ее не было, Мэтью прислушивался к разговору, который вели между собой два его соседа по палате.
— Вы можете повторить то, что сказали? — спросил Мэтью.
Солдат, лежавший на соседней койке, повернулся к нему:
— Я сказал, как жалко, что старина Эйб мертв.
Линкольн мертв? Нет, только не это! Должно быть, этот раненый солдат говорит о каком-то другом человеке.
— О каком Эйбе вы говорите?
— О единственном, который был президентом, парень! О Линкольне, конечно.
Когда Джулия вернулась, Мэтью лежал, откинувшись на подушки, щеки его были влажны от слез.
— Что случилось?
— Я только что узнал о смерти президента Линкольна.
— Мне его жаль, — искренне произнесла она.
— Он был хорошим человеком, — сказал Мэтью.
— Я тоже так думаю, — согласилась она, опуская поднос с едой на столик у постели. — Он не заслужил такой участи.
— Какой именно?
— Его убили.
Мэтью страдальчески закрыл глаза, и Джулия ласково коснулась его руки.
— Убийцу поймали?
— Да.
Джулия взбила подушки и положила их так, чтобы Мэтью мог находиться в полусидячем положении, и прикрыла его грудь салфеткой.
— Это потеря для всех нас. Я содрогаюсь при мысли о том, что могут сотворить победители без Линкольна.
Интересно, догадывается она, что он служил в юнионистской армии, или судит по его выговору и принимает за офицера-конфедерата?
Он окинул взглядом собственную костлявую фигуру:
— Сомневаюсь, что такой победитель в состоянии в ближайшее время сотворить что бы то ни было.
Джулия зачерпнула супу и осторожно поднесла ложку к его рту.
— Если вас интересует, знаю ли я, что вы служили в армии юнионистов, капитан Деверо… Мэтью, то — да, я знаю. И для меня это не имеет ни малейшего значения, — мягко добавила она. — Я сиделка. Вы мой пациент.
— Благодарю вас.
— Не стоит благодарности, капитан.
— А как ваш муж относится к вашей ангельской работе?
Глаза Джулии затуманила печаль.
— Я вдова.
— Простите!
— Он был хорошим человеком и погиб, сражаясь за свои убеждения.
— Как большинство павших с обеих сторон, — заметил Мэтью.
— Это правда, — согласилась она.
— Вы из здешних мест?
— Да. Я уроженка Виргинии, — с гордостью ответила Джулия. — Мои предки с обеих сторон жили здесь со времен Войны за независимость.
— Так же, как мои в Луизиане, — сообщил ей Мэтью.
— Значит, ваша семья там? А Рэчел ваша жена?
Мэтью улыбнулся:
