В мгновение ока Мэтью оказался у стремянки, его сильные руки обхватили тонкую талию Рэчел, и он бережно опустил свое сокровище на пол.
— Мэтью, — прошептала девушка, изумленно глядя на него.
— Он самый, любовь моя, — ответил он, нежно целуя ее.
Руки Рэчел обвились вокруг его шеи, девушка крепко прижалась к нему.
Мэтью страстно желал запереть дверь библиотеки и забыть обо всем на свете. Мир сосредоточился для него в девушке, которую он держал в объятиях. Когда-нибудь он займется с ней любовью прямо здесь, среди книг. С какой радостью он введет ее в мир любовных наслаждений!
Усилием воли Мэтью заставил себя оторваться от ее губ.
— Завтра я должен уехать. Неожиданные дела, — объяснил он.
— Действительно должен? — спросила она, опустив голову ему на грудь.
— К сожалению.
— Я буду ужасно скучать без тебя, — сказала Рэчел. Одна рука ее крепко обнимала его талию, другая покоилась на его груди.
— Правда?
— Конечно, — ответила она, откинув голову и глядя ему в лицо, так что он легко мог прочесть всю правду в ее чистых, искренних глазах.
— Боже, — со стоном проговорил он, — я люблю тебя, безумно люблю.
Он крепко прижал ее к себе, желая лишь одного — никогда не выпускать ее из своих объятий.
— Если без меня ты будешь испытывать нужду в чем бы то ни было, без колебаний обращайся к моему отцу. Ты ведь знаешь, что мои родители считают тебя своей дочерью, наравне с Маргаритой.
— Я не буду испытывать нужды ни в чем, — возразила Рэчел. — Только в том, чтобы ты быстрее вернулся ко мне!
— Я вернусь.
Ни один луч солнца еще не коснулся земли, а Мэтью уже был на ногах. Он сам оседлал лошадь, выбрав достаточно быстроногую и выносливую, но не переставал жалеть, что не может ехать на Симароне. Его любимец был чересчур заметным, а для его целей гораздо больше подходила лошадь ничем не примечательная, без каких-либо особых примет.
Он проверил содержимое седельной сумки, приготовил кольт, который всегда брал с собой в подобных случаях. В голенище высокого черного сапога он спрятал нож, а кольт опустил в карман своей куртки из оленьей кожи. Ахилл также был вооружен. Мэтью не хотел быть застигнутым врасплох и считал, что следует быть хорошо подготовленным к любой неожиданности. Затем он просмотрел карту и убрал ее во внутренний карман куртки.
— Еще чашку? — спросил Ахилл, указывая на кофейник в руках Анжелики.
Мэтью кивнул, и Анжелика наполнила подставленную Ахиллом чашку, после чего Ахилл передал ее Мэтью.
В то время как Мэтью с Ахиллом допивали свой кофе, Рэчел прокралась по галерее главного дома и, тихонько спустившись по лестнице, выскользнула наружу. Она проснулась уже полчаса назад и, не в состоянии заснуть снова, подошла к окну и увидела Мэтью, направлявшегося к конюшне, и следовавших за ним Анжелику и Ахилла.
Она почувствовала, что должна увидеть его еще раз, прежде чем он отправится в путь, и пустилась бежать по покрытой росой траве по направлению к конюшне. Край неба уже начинал светлеть, когда она приблизилась к приоткрытым дверям конюшни.
Она открыла дверь пошире, и Мэтью быстро обернулся.
— Рэчел! Что ты здесь делаешь? — воскликнул он, в голосе его звучала нежность.
— Я не могла не попрощаться с тобой!
— Но мы попрощались вчера вечером.
— Ради Бога, Мэтью, я не могу отпустить тебя так! — повторила Рэчел. — Пожалуйста, —
умоляюще добавила она, — удели мне одну минуту!
Ахилл и Анжелика понимающе переглянулись.
— Я выведу лошадей и подожду вас снаружи, — оказал Ахилл. Анжелика последовала за ним.
Мэтью и Рэчел с благодарностью посмотрели им вслед.
— Ты не должна была приходить сюда, Рэчел, — убеждал Мэтью, пожирая девушку взглядом. Она была босиком и накинула тонкий шерстяной халат прямо поверх ночной рубашки, край которой выглядывал из-под халата.
— Обещай мне, что будешь осторожен, любимый, — шептала она. — Я буду все время думать о тебе и молить Бога, чтобы он хранил тебя.
Мэтью поспешил успокоить ее:
— Это деловая поездка, радость моя. Не более того.
— Сейчас неспокойные времена, Мэтью, — предостерегла Рэчел. — Будь внимателен. И возвращайся ко мне.
— Обязательно, — пообещал он. — Не важно когда, не важно как, но я обязательно вернусь к тебе, любовь моя.
Мэтью обнял ее, и их губы слились в глубоком, упоительном поцелуе. Из сладостного забытья их вывело деликатное покашливание Ахилла.
— Уже почти рассвело. Пора в путь.
Мэтью вздохнул. Конечно же, Ахилл прав.
Он не должен медлить, как бы ни хотелось ему задержаться.
Он оторвался от Рэчел, вышел из конюшни и вскочил в седло.
Спустившись по склону, Мэтью обернулся и увидел, что Рэчел все еще стоит в дверях конюшни, еле видная в утреннем тумане, и смотрит ему вслед. Она подняла руку и помахала ему.
Он отвернулся и поскакал вперед. Чертова война!
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
«Война опустошает и разоряет страну. Как бы благородны и справедливы ни были ее причины, результаты чудовищны. Столько убитых и раненых! А солдаты обеих армий, совсем еще мальчишки, — их жизни навсегда искалечены, их страна неузнаваемо изменилась!
Я молю Бога, чтобы все эти жертвы не оказались напрасными».
Мэтью налил себе еще виски и одним глотком осушил рюмку, надеясь, что это поможет ему выкинуть из памяти как поля кровавых сражений, так и высокопарную болтовню политиков.
Он ожидал распоряжений в номере одной из вашингтонских гостиниц. Он прибыл сюда несколько дней назад, успешно завершив очередное задание, усталый, измученный бесконечными опасностями, хитростями, уловками, которые заполняли его жизнь все последние годы.
Единственной его отрадой были письма возлюбленной.
Но черт побери, этого было недостаточно! Ему нужно было ее присутствие. Находясь рядом с ним, она сумела бы избавить его от мрачных мыслей, горького разочаровании, отчаяния и гнева.
Сколько раз он читал и перечитывал ее письма! Мэтью потерял этому счет. Он знал их все наизусть.
«Мой обожаемый Мэтью!
Я беспрестанно молюсь о том, чтобы ты был в добром здравии и безопасности. Твои родные и я с нетерпением ждем того дня, когда ты возвратишься к нам, когда эта бесконечная война все-таки закончится, когда каждый сможет вернуться в те места, которые он покинул».
Далее она передавала ему новости о плантации Бель-Шансон и ее обитателях, новоорлеанские сплетни, свои собственные наблюдения. Трезвость ее оценок восхищала его. Как бы помогли ему сейчас рассудительность и благородство Рэчел!
Мэтью сделал еще глоток виски, думая о своем вчерашнем визите в Белый Дом. Интересно, что сказала бы Рэчел об Аврааме Линкольне? На Мэтью произвело огромное впечатление спокойное достоинство, с которым держался этот человек, его проницательный взгляд. Война тяжелым бременем лежала на плечах президента, но, по мнению Мэтью, тот был в состоянии справиться с этой ношей. Поговорив с ним полчаса с глазу на глаз, Мэтью покинул Белый Дом с чувством надежды. Усилиями Линкольна исход войны мог стать менее кровавым, чем того хотелось кое-кому из членов правительства.
