Звонкий лай Джестера и стук в заднюю дверь вывели его из задумчивости.
— Морган? — раздался женский голос.
«До чего же он красив», — подумала Ребекка, когда Морган с радостной улыбкой появился на пороге. Блеклая рубаха из грубой ткани прекрасно гармонировала с темно-синими джинсами, подчеркивавшими длину его ног.
Морган оглядел ее с ног до головы. Он помнил все, во что она была одета с момента их встречи. Но зато теперь он знал, как она выглядит раздетой.
— Заходи.
— «Сказал мухе паук», — закончила Ребекка.
— Вот это вряд ли, — засмеялся Морган, пропуская ее вперед.
В прихожей он обнял ее и поцеловал, вложив в этот поцелуй любовь и желание, надежду и мечту о будущем.
Ребекка вернула ему поцелуй, и на несколько минут они потеряли ощущение времени и пространства. Когда они наконец оторвались друг от друга, Ребекка почувствовала себя предательницей, ведь она знала, что это их последний вечер, по крайней мере до тех пор, пока она не разберется в своих чувствах.
Джестер запрыгал вокруг Ребекки, и она, наклонившись, ласково потрепала его за ухо.
— Похоже, ты его покорила, — заметил Морган, радуясь, что Ребекке нравится его любимец.
Ребекка выпрямилась, и собака вернулась к своей миске. Ребекка не ответила на замечание Моргана. Ей хотелось спросить, был ли Джестер единственным, кого она покорила, но она сочла за благо промолчать.
— Ммм, как вкусно пахнет! — вдруг воскликнула Ребекка, обнимая Моргана.
— Я же говорил тебе, что в состоянии приготовить какую-никакую пищу, — засмеялся Морган и повел ее в кухню.
Взяв из рук Моргана высокий стакан мятного чая со льдом, Ребекка принюхалась к аромату, наполнявшему кухню.
— Это намного превосходит мои способности, — заявила она, глядя, как Морган перемешивает соус в кастрюльке с курицей. Морган погрузил в соус деревянную ложку и дал Ребекке попробовать.
— Вкус не хуже, чем запах! — заверила она его.
— Через несколько минут все будет готово, — сказал Морган, снимая крышку с кастрюли с кипящей водой. Он опустил туда спагетти, поставил таймер и предложил показать Ребекке свое жилище.
— Большую часть времени я живу здесь, — объяснил он. — Тут гораздо лучше работается.
Он показал ей небольшую комнату с письменным столом, компьютером и телефоном.
— Здесь работает моя секретарша.
— Ты держишь секретаршу?
— Да, неполный рабочий день. Она занимается всеми этими звонками, организацией встреч, интервью и так далее. Без нее я как без рук.
— То же самое у меня с Сэнди, моей секретаршей. Она просто гений организационной работы. — Она сделала большой глоток чая со льдом. — Чем ты сейчас занимаешься?
— Гражданской войной.
Морган распахнул дверь в свой кабинет. Спускались сумерки, и он включил свет. В комнате было несколько окон, что создавало приятное впечатление простора. Взгляд сразу привлекал огромный стол, стоящий у стены. На нем находился небольшой компьютер. По обе стороны стола возвышались дубовые шкафы с ящиками. Стол был завален бумагами и книгами. Одна из них осталась открытой, в ней виднелись пометки, сделанные желтым маркером.
Ребекку поразил портрет, висевший над столом. Она сразу узнала этого красивого мужчину: на нее смотрело немного усталое лицо ее возлюбленного.
— Похож на меня, верно? — спросил Морган.
— Необычайно, — пробормотала она.
— Это один из моих предков, некий Мэтью Джастин Деверо. Он жил здесь, в Бель-Шансон, в эпоху войны между Севером и Югом.
Ребекке захотелось сразу сказать ему, что она знает все, что касается Мэтью Деверо.
— У него интересная судьба, — продолжал Морган, — хочешь верь, хочешь не верь, но он сражался на стороне северян.
— Правда? — притворно удивилась Ребекка.
Почему, ну почему она не рассказала ему обо всем раньше? А теперь уже было поздно для объяснений.
— Да-да. Из-за этого он довольно долгое время был здесь изгоем. Так мне рассказывал дед. Я надеюсь узнать о нем побольше на следующей неделе, когда приступлю к изучению его личных бумаг.
— Его бумаг? — голос Ребекки понизился почти до шепота.
— Дед оставил их в целости и сохранности в своем сейфе. Он не хотел, чтобы что-нибудь из них пропало, испортилось или потерялось. Он очень гордился своим дедом.
— Такое сокровище в собственном дворе, если можно так выразиться, — заметила Ребекка.
Теперь она знала, что должна уехать, хотя ей ужасно хотелось узнать, прольют ли бумаги Мэтью какой-нибудь свет на его отношение к Рэчел.
Наверное, будет лучше, если, прочтя рассказ Мэтью о войне и — возможно — о его любви к молоденькой ирландке, Морган обо всем догадается сам.
Слабый звонок таймера возвестил, что их ужин готов, и они вернулись в кухню.
Позднее, покончив с вкусной едой, Морган притушил свет в гостиной. Около часу назад сильно похолодало. Собирался дождь, небо то и дело прорезали молнии, и раздавались отдаленные раскаты грома. В потолке гостиной было несколько световых окон, и Ребекка с Морганом имели возможность наблюдать небесные явления во всей красе.
— Есть еще одно место, которое я хочу тебе показать, — хрипло сказал Морган, когда они, обнявшись, сидели на удобном диване.
— Прачечную? — пошутила Ребекка, всеми силами души желавшая быть с ним как можно дольше.
— Не совсем, — ответил он. — Это там, наверху. — Он указал ей на винтовую лестницу из дуба, которая вела на верхний этаж.
— Ну так покажи, — прошептала она, сгорая от желания не меньше, чем Морган.
Ребекка хотела, чтобы ее душа и тело хранили память об этой ночи. Чтобы память о ней грела ее, если придут часы томительного одиночества.
Он встал и, рывком подняв ее на ноги, впился в ее губы поцелуем, от которого у Ребекки закружилась голова. Оторвавшись от нее, Морган сипло пробормотал:
— Пойдем.
Он взял Ребекку за руку и повел наверх.
Там их ждала постель. Она была не столь внушительной, как ореховая постель в стиле эпохи Возрождения, что занимала добрую половину спальни в новоорлеанском доме Моргана.
Здесь стояла простая кровать из золотистого дуба под стеганым покрывалом с кремовыми и коричневыми узорами. Пышные подушки в кремовых наволочках манили расслабиться и отдохнуть.
Ребекка поспешно скинула блузку, не заботясь о том, что она изомнется, и расстегнула джинсовую юбку, упавшую к ее ногам.
Морган, уже успевший снять рубашку и расстегнуть джинсы, замер в восхищении. «До чего же она хороша!» — подумал он. Богиня любви Венера, сошедшая на землю, чтобы доказать смертному реальность рая. Божественное могущество любви, воплощенное в стоящей перед ним женщине.
Ребекка облизнула губы, пылающий взгляд Моргана обжигал ее, воспламенял, заставлял трепетать все ее тело. Этот мужчина был единственным, кто вызывал у нее подобные ощущения. Одного лишь Моргана она желала со страстью, сводящей ее с ума.
