одного сюда для меня?!
Но я не успел придумать никакого остроумного ответа, как пол ушел у меня из-под ног: сзади меня медвежьей хваткой схватила Марта. «Я скучала по тебе» — сказала она, целуя. Жить с женщиной, которая запросто тебя поборет, занятно, но иногда пугает. Я полагал, что Марта будет опечалена моим отсутствием, но она только пожала плечами: «Все в порядке, ты как раз к обеду. Иди на кухню и помоги.» Марта готовила свое знаменитое кэрри, основа которого — кокосовый орех. Я взял молоток и принялся разбивать орех на заднем крыльце. В это время я услышал звук мотоцикла Лори.
Лори была лучшей подружкой Марты, с которой они вместе жили в колледже. Несмотря на ее «крутой» вид — кожаная куртка, сапоги, черная рубашка — она была добродушной деревенской девчонкой. Ее с Мартой связывало особое чувство, я даже ревновал. Но Лори признала меня и считала нас единой семьей.
— Привет, Кливи, — сказала она, взъерошив мои волосы и голодным взглядом посмотрела на кокос. Потом она обнялась с Мартой, подмигнула Клавдии и схватила нашего кота.
— Положи эту ленивую тварь на место и порежь немного лука. — На кухне Марта была просто деспотом.
Наконец обед был на столе: блюдо риса с кэрри, тарелки с нарезанными овощами, орехами, изюмом, фруктами и всякой всячиной. Для любых земных плодов кэрри у Марты найдется!
— Да, а где же ты был последние два дня? — спросила Лори.
— В Вашингтоне — знаешь, Рейганы пригласили на обед.
— Так расскажи, что было на Нэнси. — Лори изобразила простодушную улыбку, накладывая третью порцию кэрри. — Да, а что с хакером, которого вы выслеживали?
— Пока не поймали. Может, не поймаем никогда.
— А может, это вправду студент из Беркли? — я не рассказывал Лори об этом деле около двух месяцев.
— Насколько я знаю, он выходит на связь из-за границы. — Я начинал немного нервничать, удивляясь своему нежеланию рассказывать подруге об истинном положении вещей. Мне не то, что было стыдно, но…
— Зачем ты тратишь столько времени, стараясь поймать этого чокнутого малого, который просто валяет дурака?
— Валяет дурака? Да он проник в тридцать военных компьютеров! — Оба-на. Мне тут же захотелось взять свои слова обратно.
— Вот как! Так вообще не надо выслеживать его, — сказала Лори. — Насколько я понимаю, он пацифист. Может, он хочет докопаться до тех военных ужасных секретов и предать их гласности.
Несколько месяцев назад такие мысли возникали и у меня. Но теперь я был твердо уверен, что это не так. Еще в январе я подготовил несколько приманок на разный вкус. Кроме файлов СОИНЕТ, я сделал файлы с фальшивыми сведениями «местного» значения — о направлении деятельности лабораторий в Беркли. Кроме того, были финансовые документы, платежные ведомости, игры и теоретические материалы. Борец за мир наверняка просмотрел бы информацию о деятельности Беркли. Вор обратился бы к финансовым документам. От студента или компьютерного фаната можно бы ожидать интереса к играм или теоретическим материалам. Но никак не к файлам СОИ. Этот эксперимент и еще кое-какие моменты в его деятельности убедили меня, что работает не идеалист. Хакер был шпионом.
Но Лори я не убедил. Она полагала, что если человек работает против военных, то он «наш». Я преследовал «нашего».
После стольких месяцев участия в этом деле, я перестал воспринимать политические реальности лишь в черно-белом цвете. Есть общие интересы, объединяющие меня, лабораторию, ФБР, ЦРУ, АНБ, военных и даже… Лори. Все мы хотим безопасности и права на частную жизнь.
Я попробовал спросить иначе: «Послушай, парень вторгается в нашу частную жизнь. Если к тебе ворвутся грабители, ты же не будешь их спрашивать, социалисты они или нет?»
Не подействовал и этот аргумент.
— Компьютерную систему нельзя сравнить с домом, — ответила Лори, — ее используют с разными целями много людей. Ну, если у парня и нет официального разрешения, разве он не имеет права пользования системой?
— Сеть, черт побери, в точности как дом. Ты же не захочешь, чтобы кто-то совал нос в твой дневник или чтобы твои данные превратили в бардак. Проникновение в компьютерные системы — это покушение на частную собственность. Независимо от намерений. И у меня есть право обращаться за помощью ко всем правительственным агентствам, чтобы избавиться от этого ублюдка. Это их работа!
Выпалив все это, я осознал, что напоминаю фермера с ружьем в руках, кричащего об охране земельных границ. Я понимал, что несправедлив к Лори, но меня возмущали ее примитивность и самодовольство. Она не сталкивалась с хакером, ей не приходилось обращаться в ЦРУ и иметь дело с реальными людьми, которые там работают. В ее представлении они были злодеями из комиксов, убивающих невинных крестьян в Центральной Америке. Возможно, кто-то этим и занимался, но это не значит, что с остальными нельзя сотрудничать?!
Встав, я отшвырнул тарелку с недоеденным кэрри и вышел из комнаты. Я решил побыть один в гараже и заняться шлифовкой книжных полок, которые мы делали. Через час я успокоился и уже подумывал о кресле у камина, пироге на десерт и о том, как здорово Лори умеет массировать спину. Но я вырос в большой семье, в которой любили часто поспорить, привык выдерживать характер и продолжал яростно шлифовать полки.
Внезапно я заметил Лори, молчаливо стоящую в дверях. «Кливи, — мягко сказала она, — я не хотела портить тебе настроение. Марта плачет на кухне. Пойдем в дом.»
Как легко я расстроил Марту своей несдержанностью, подумал я и пошел в дом. Мы обнялись, Марта утерла слезы, а затем подала десерт. Остаток вечера мы весело проболтали. Но вопросы Лори не давали мне заснуть. Я лежал и думал о том, что же со мной происходит и к чему я приду в результате этой охоты. Трудно находиться под огнем со всех сторон. Шпики не доверяли мне — у меня не было секретного допуска и я не работал на военного подрядчика. Никто не просил меня делать эту работу и никто не платил за нее. А как теперь я расскажу друзьям, что вернулся из ЦРУ?
Через неделю после моего возвращения позвонил Майк Гиббонс из ФБР: «Мы закрываем свою часть расследования. Так что вам нет смысла продолжать следить.»
— Майк, это твое личное мнение или мнение одного из твоих боссов?
— Это официальная линия ФБР, — сказал Майк с явным раздражением.
— А атташе по правовым вопросам — он хоть раз переговорил с немцами?
— Да, но получилась накладка. Немецкая федеральная полиция не занимается телефонными отслеживаниями, поэтому офис Посланника не получил никакой информации. Ты можешь
