захоронения относились к 1937–1938 годам. Вскоре был открыт Мемориальный комплекс, и на одной из плит, увековечивших вечную память погибшим, выгравировано имя Вампилова В.Н.
Я не раз бывал в этом месте. И однажды обратил внимание, что среди сотен перечислявшихся фамилий больше всего было Ивановых, потом Сидоровых, а затем… Наумовых. Причем моя фамилия упоминались не один-два раза, и даже не пять, а почти двадцать раз. И тогда же я обнаружил, что среди 17 тысяч репрессированных не было ни одного Дерипаски, Миллера или Грефа. Да и Ельцина с Путиным тоже не было. Вообще ни одного. И тут было над чем поразмыслить. У вершин власти, экономики и финансов нашей страны оказались люди, чьи предки и даже однофамильцы никогда и ни в чем себя не запятнали. Даже в период массовых репрессий! Хотя я всегда думал, что сталинский террор затронул почти каждую советскую семью. Но оказалось, что это не так. И с одной стороны, это было, конечно, замечательно, что в нашей стране все же встречались люди, которых никогда ни в чем не подозревали. А с другой стороны, это могло быть только в том случае, если эти люди сами работали в органах. Или сотрудничали с ними.
Глава двадцать первая
От масложиркомбината до птицефабрики. — Диспуты по книгам. — «…Или бросайте все грязное». — «Крокодил» в отряде. — Экономика должна быть экономной. — «Ангара» для «тройки»
И опять немного истории. В середине 1960‑х годов лучшим подразделением в Иркутской области была ИТК № 6. Опыт по перевоспитанию осужденных был рекомендован к распространению во всех исправительных учреждениях Приангарья.
Исправительно — трудовая колония № 6 была основана 5 октября 1950 года — на площади 5 гектаров под Иркутском, возле поселков Мельниково и Медведева (Синюшина гора), на базе бывшего лагеря японских военнопленных.
Первым начальником колонии стал ветеран Гражданской и Великой Отечественной войн майор внутренней службы Иван Сергеевич Батуев. Руководил он учреждением с 1950 по 1957 годы. Этот период для колонии был временем большого строительства: вместо землянок появились деревянные общежития с печным отоплением.
Осужденные трудоиспользовались на возведении важных народнохозяйственных объектов. Их задействовали на строительстве обходного железнодорожного пути к Байкалу (в связи с возведением Иркутской ГЭС), автосборочного цеха (ныне производственное объединение «Восток»), на строительстве масложиркомбината в районе Синюшиной горы и Карлукской птицефабрики.
В июне 1955 года при колонии основали межобластную центральную больницу для осужденных, в 1956 году — общеобразовательную школу для спецконтингента, сначала восьмилетнюю, в последующем — среднюю.
В 1957 году в колонии внедряется отрядная система, которой суждено было стать главным звеном в системе исправления осужденных.
В 1957 году начальником колонии был назначен подполковник внутренней службы И.Г. Косенков. В 1960 году его сменил выпускник высшей школы МВД майор А.М. Трусков.
За немногим больше десяти лет — с 1950 по 1962 годы — силами спецконтингента исправительного учреждения № 6 был построен целый ряд объектов, имевших важное значение для города: завод по розливу вин, пожарно-техническое училище, детский интернат и баня в поселке Мельниково, пристрой к зданию УВД, 100‑квартирный жилой дом в микрорайоне Ново-Ленино, очистные сооружения в поселке Боково.
В 1956 году на территории ИТК-6 была открыта вечерняя школа. Ежегодно в ней обучались до 400 осужденных.
В конце каждого учебного года в колонии проводился учет осужденных, подлежавших обучению в восьмилетней и средней школах.
В 1963 году дирекция школы закрепила всех учителей за десятью отрядами колонии. За каждым отрядом были закреплены по два учителя, которых вводили в составы советов воспитателей в отрядах.
В соответствии с планами воспитательной работы в колонии проводились диспуты по книгам, тематические вечера, выпускались радиогазеты. Тематика диспутов и вечеров отражала приметы времени: «Человек в космосе», «Роль химии в развитии производительных сил страны», «Новый человек воспитывается сегодня», «Мораль религиозная и мораль коммунистическая», «Нравственные черты строителя коммунизма», «О моральном облике молодого советского человека», «В обществе, строящем коммунизм, не должно быть места правонарушению и преступности». Проводились диспуты по творчеству Лермонтова, Горького, Маяковского, Фадеева, обсуждались «Рожденные бурей» Н. Островского, «Тревожное» И. Шемякина, «Битва в пути» Г. Николаевой. Выпускались стенгазеты «Как ты готовишь себя к свободе» и «Голос родственника».
В эти же годы стали проводить так называемые Дни отрядов, на которые приглашались родственники осужденных. Гостей колонии пропускали за колючую проволоку, знакомили с бытом осужденных, условиями содержания, распорядком дня. На общем собрании осужденных с родственниками обсуждались вопросы перевоспитания отбывающих наказание. Проводились такие дни открытых дверей один раз в квартал.
Для отбывающих наказание в колонии были созданы несколько секций: внутреннего распорядка, культурно-массовой работы, санитарно-бытовая, общеобразовательная, профессионально-технического обучения, техники безопасности, пожарная секция… Члены такой пожарной секции являлись ответственными за противопожарное состояние в отрядах и на производственных участках. По такому же принципу контролировались состояние техники безопасности, санитарный режим, общий порядок в колонии.
В борьбе за дисциплину использовались резервы, заложенные в отрядной системе. По воспоминаниям ветерана уголовно-исполнительной системы И.М. Коровина, коллективная форма борьбы за порядок приносила ощутимый эффект. В середине 1960‑х годов И.М. Коровин занимал должность начальника одного из отрядов. Обобщая наработанный опыт, он делился с коллегами методами воздействия на нарушителей: «Советом коллектива был брошен такой клич: “В поход за дисциплину в отряде”. Вся общественность принялась за дело. Через некоторое время совет коллектива отряда начал вызывать нарушителей режима содержания. Разговор был начистоту: или бросайте все грязное, прошлое, или совет коллектива отряда будет ходатайствовать перед администрацией о строгом наказании или о переводе вас в помещение камерного типа. Это насторожило нарушителей. Некоторые из них попытались увиливать, хитрить: зачем, мол, нас вызвали сюда? даже притворно возмущались: “Нас ведь никто из начальства не видел за игрой или чифированием! ” Тогда я им ответил: “Я вас не видел и ловить не собираюсь, а вот вашу совесть проверю”. Дальше последовал ответ общественности: “Зато мы вас видели и, коли на то пошло — поймали”.
Припертые фактами и не встречая поддержки, нарушители перестали оправдываться, многие из них дали слово прекратить нарушения. Общественность, в особенности члены секции внутреннего порядка, зорко стали следить за их поведением».
Документы тех лет, освещающие комплекс мер воздействия на нарушителей режима, отражают дух своего времени. Воспитательный процесс был основан «на уважении к человеку, личном примере воспитателя и единстве требований к осужденным». Однажды произошел такой случай. Двое осужденных в шестом отряде попали в число злостных нарушителей режима содержания. На собрании совета коллектива отряда состоялся откровенный разговор. С нарушителей взяли слово выполнять требования, установленные в колонии. И уже через несколько дней один
