социальных условиях, сдирали с себя плотно приросшую кору индивидуалистического сознания. На одной из страниц этой книги читатель найдет имя Файко, потому что, пожалуй, никто из советских писателей-драматургов не переживал эту тему с такой болезненной остротой и искренностью.
Главные персонажи всех пьес Файко — герои «третьего пути» в революции. Все они заняты собой, размышлениями о своем личном. Антон Прим в «Озере Люль» видит в революции только средство для своего собственного возвышения, для своей карьеры. Он предает товарищей по партии, одновременно пытается предать и своих покровителей и господ. Бубус, маленький учитель Бубус, взбирается на школьную кафедру, для того чтобы с ее высоты проповедовать нормы индивидуальной морали и примирять враждующие классы. Евграф отворачивается от революции, которую он еще недавно защищал с оружием в руках, и отправляется на поиски вневременной правды и красоты. Профессор Гранатов с великолепной выдержкой прокладывает свой путь карьериста и авантюриста. Белокурая журналистка Дорина Вейс проповедует теорию индивидуального подвига, а ее более осторожный соучастник — Заместитель автора (Замавтора, как называет его драматург в списке действующих лиц) — пытается управлять жизнью по своей прихоти художника и выдумщика.
Герои эти терпят крах в своих стремлениях. Прим и Гранатов оказываются раздавленными и уничтоженными. Революция вычеркивает их из списка своих спутников. Бубус, Евграф, Дорина Вейс и Замавтора — мечтатели и романтики различных формаций — стукаются лбами о реальную действительность и с растерянным видом отходят в сторону. Жизнь выбрасывает их на берег потрепанными и поблекшими, еле переводящими дыхание.
Путь ограниченного индивидуалистического самоутверждения не удается этим героям. Самое их существование становится фантастическим, они обречены на вымирание.
Файко верно разрешает тему в своих пьесах. Конфликт между личным и общественным заканчивается победой социального начала. На стороне новых людей, на стороне революции оказывается не только физическая сила, но и сила нравственная и интеллектуальная. Такие выводы отчетливо делаются драматургом в его пьесах.
Но упорство, с каким Файко возвращается к одной и той же теме, — не случайное пристрастие драматурга.
Есть причины, которые мешают ему окончательно распроститься со своими традиционными персонажами и перейти к иным темам, к иным образам.
Право отдельного человека на неограниченное самоутверждение, на игнорирование общественных интересов — отвратительное право. И тот мир, который устанавливал это право как основной закон, должен быть разрушен. Но не уходит ли вместе с этим миром человеческая индивидуальность, наделенная богатством красок, мыслей и чувствований? Не влечет ли за собой торжество общественного начала уничтожения личности в ее неповторимом своеобразии, в ее эмоциональной исключительности? Не означает ли победа коллективного сознания торжества рассудочности, трезвых общеобязательных правил, исключающих всякое индивидуальное движение?
Эти вопросы остаются нерешенными для Файко. А временами в некоторых своих пьесах драматург даже склонен ответить на них утвердительно.
Драматург словно обращается к современникам с таким монологом: «Я приветствую тебя, новый мир, самый лучший, самый справедливый из миров, который когда-либо существовал на земле. Ради него стоит и нужно отказаться от самого себя, от своих чувств и мыслей, от всего индивидуального и интимного, что составляет непременную принадлежность самостоятельной разносторонней личности. Нужно вооружиться железной логикой, нужно заковать себя в схему последовательных трезвых умозаключений и аналитических выкладок, нужно отбросить в сторону лирические порывы и романтические стремления. Это нужно сделать, потому что так хочет история и потому что разум мой говорит, что только на этом пути человечество найдет свое счастье.
Но не сердитесь, люди этого нового мира, если мне немного жаль гибнущей индивидуальной неповторимой личности. Ведь вместе с ней уходит мансардное одиночество, стихи Лермонтова и эта страстная борьба, которая выковывала сильные замкнутые характеры, складывала своеобразную психологию одиноких смельчаков. В этом ведь была своя трагическая красота!»
Именно поэтому герои мелодрам Файко, авантюристы и злодеи, последователи крайнего индивидуализма, при всех своих отрицательных качествах появляются на сцене в романтическом ореоле. Они поставлены в красивую трагическую позу. Антон Прим и Гранатов не вызывают сочувствия у драматурга, но они чрезвычайно эффектны по своему эстетическому облику.
А в комедиях Файко герои-мечтатели, несмотря на все старания автора, остаются не осмеянными до конца. В смехе драматурга над своими персонажами пробиваются лирические жалобы. Недаром комедии Файко очень мало комедийны. Они приближаются к жанру лирической драмы, к своеобразному авторскому монологу, на котором лежит печать задумчивости и размышлений самого драматурга.
3
Файко один из немногих советских драматургов, который пришел в искусство со своей собственной темой, со своим индивидуальным отношением к миру. Для Файко каждая его пьеса — не самоцель, не просто драматическое произведение, организующее для театра энное количество наблюдений автора, но средство для высказывания своих мыслей о жизни, средство для решения жизненной, а не литературной задачи.
Проблема индивидуализма — крупная серьезная проблема. Индивидуалист живет во многих из нас, современниках и делателях большой эпохи. Прошлое сидит в уголках сознания и время от времени дает себя знать в самые неожиданные моменты. С ним нужна бдительная неустанная борьба.
Но в том новом мире человеческих отношений, который создается на наших глазах и к которому обращается драматург со своим торжественным монологом, не должно существовать антагонистического противопоставления личного и общественного. Победа коллективного сознания не уничтожит человеческую полноценную индивидуальность. Наоборот, она должна открыть для ее развития более широкие дороги. Эпоха революции, как никогда еще в истории, рождает сильные волевые характеры, мощные и своеобразные индивидуальности. Об этом говорит практика каждого дня революции. Но это — индивидуальности нового качества. Они воплощают в себе движение, мысль и силу огромных человеческих коллективов. Они связаны с ними и растут из них.
Трудность для Файко как художника, живущего среди этих людей и стремящегося работать для них, заключается в том, что тема, которую он принес с собой в жизнь, — мечтательная лирическая тема. Если ему сравнительно легко разделаться с Примом и с Гранатовым, с этими хищниками и карьеристами, если ему в конце концов удается более или менее убедительно осмеять Дорину Вейс, придав ее проповеди безвкусную и пошловатую фразеологию, то мечтатели Файко остаются неуязвимыми. Бубус, Евграф и Замавтора, особенно два последних персонажа, не имеют законченной судьбы в произведениях драматурга. Автор смущенно уводит их за кулисы, обрывая их монолог на полуслове.
Тема Файко, обнаженно раскрывающаяся на этих героях, формулируется как право на бездействие в жизни, на индивидуальную мечту, право на вымысел.
Эти герои Файко боятся жизни, бегут от нее, выстраивают рядом с ней свою мансарду, откуда сокрушенно и испуганно наблюдают за ее шумным и быстрым потоком. Они выходят из этой мансарды только для того, чтобы постранствовать по миру без всякого дела, в качестве
