В темноте комнаты я судорожно гладила его бледное лицо и осыпала поцелуями. Жадные пальцы впивались в меня, поцелуи обжигали исступленной агонией. Меня осторожно приподняли, а я простонала, задыхаясь от внезапной слабости.
Эзра встал с кресла, держа меня одной рукой, а я почувствовала, как моя спина уперлась в стену.
- Любовь моя..., - я слышала, как он, задыхаясь, скользит поцелуями по моей шее, как его руки гладят мои бедра. - Самая прекрасная... Из плоти и крови... Любовь, у которой бьется сердце... Которая может обнять и поцеловать... Не мечта... Не ускользающий образ... Не бесплотный призрак...
Я стояла, прижавшись спиной к стене, а его рука продолжала нежно ласкать меня. Его губы впивались в мою грудь, заставляя меня дрожать и замирать, исступленно прижимая к себе его голову.
- Хочу тебя всю без остатка... Не могу насладиться биением твоего сердце, теплой сладкой кожей, твоими сладкими губами... Я хочу знать, какая ты на вкус... - поцелуи и ласки отпускался все ниже и ниже, заставляя меня кусать губы, а потом он закинул мою ногу себе на плечо
- Прошу тебя... - простонала я, покачиваясь от каждого его глубокого поцелуя. Нет, не бывает губ нежнее, а языка грубее и настойчивей. Я чувствовала, как он закинул себе на плечо мою вторую ногу, упиваясь моими судорожными мучениями. Мне казалось, что вижу в комнате всполохи пламени, слышу глухие стоны и мольбы...
Сколько жестокой нежности и нежной жестокости скрывалось в каждом его стоне наслаждения, а я понимала, что каждый его поцелуй - маленькая и прекрасная смерть...
Не знаю почему, но по щеке медленно и сладко текла горячая слеза, в тот момент, когда его жадные поцелуи заставляли вздрагивать мой живот. Я не знаю, кому из богов молиться богине любви, впервые почувствовавшей себя богиней. «Люблю», - прошептало сердце, а я эхом, едва слышно повторила, задыхаясь от мучительной агонии нежности.
Меня поставили на дрожащие ноги, обняли, скользя руками по спине и опускаясь все ниже и ниже, чтобы приподнять, подарив губам поцелуй и медленно с едва слышным стоном войти в меня. В тот момент, когда любимый резко прижал меня к себе, я почувствовала отголосок сладкой боли внизу живота.
- Прошу тебя.... - умоляла я его остановиться и не останавливаться, со всех нежностью, на которую была способна.
- Я не знаю пощады ни в войне, ни в любви... Любить нужно каждый день, как в последний раз..., - я ловила его шепот поцелуями, вздрагивая от каждого толчка, приносящего мучительную до дрожи сладость. В комнате разгоралось пламя. Оно облизывало нас со всех сторон, отдаваясь мурашками по коже... Огонь обнимал меня, ласкал жадными языками мои плечи, грудь и губы... Как же жарко, как же сладко, как же страшно и хорошо... Если умереть, то сейчас, если жить, то вечно...
Глаза застилал тяжелый, томный и сладкий туман невидимой душной агонии, а я, богиня любви, действительно, никогда не знала, что такое настоящая любовь. Любовь, которую не просто видишь и слышишь, но и чувствуешь в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, в каждом мгновении сладости и слабости, Я никогда не знала этого чувства, расцветающего огненным цветком в глубине души и тела. Любовь, это когда отдаешь без остатка тело, сердце и душу. «Люблю», - задыхаясь, шептало сердце, а я слабым эхом повторяла его слова.
Руки с легкостью приподнимали и опускали меня, пока я умоляла о пощаде, плакала, смеялась и снова эхом шептала подсказку сердца... Мне казалось, что любимый сам объят этим призрачным пламенем, что его губы и есть языки огня... Сквозь его прерывистое дыхание, страстные рывки, отдающиеся дрожью в моем теле, я слышала стоны, лязг мечей, крики и чувствовала привкус крови на его губах в каждом поцелуе. Я даже представить не могла кто он... Нет, он не человек... И то, что я вижу - вовсе не магия... Бог войны... Чудовище, не знающее пощады и поражения...
Сладкое до дрожи напряжение нарастало с каждым толчком, а потом яркая вспышка ослепила мои глаза. Мир растворился в ней, а нежный свет, упавший откуда-то сверху, озарил всю комнату. Мои пересохшие губы, жадно приоткрылись, но я видела лишь розовый свет и лепестки роз, летящие вниз.
- Люблю, - прошептал он, целуя мои пересохшие губы, пока я вздрагивала и прижималась к нему. - Люблю... Мое сокровище... Моя жизнь...
Я медленно оседала у него на руках, каждым поцелуем шепча одно и тоже слово: «Люблю...». Лепестки падали, а пламя постепенно угасало, уступая место нежности... Я обвивала слабыми рукам его шею, целовала его и шептала, то, что твердило все еще задыхающееся сердце.
- Люблю, - плакала я, глядя, как нежно розовые лепестки путаются в его черных волосах.
- Любовь - это вечная война и самая сладкая победа..., - послышался нежный шепот, а я уткнулась в его плечо, чувствуя, как крепко обнимают его руки. - Моя богиня...
