— Под арест? — удивилась Ведена. — Разве у командира есть такие права?
— В исключительных случаях права командира неограниченны. Ну, я-то думаю, что это был всего-навсего слух, сам я этого не проверял.
На самом же деле Дангисвейо всеми правдами и неправдами пытался разведать, почему Лармонт подвергся столь строгому взысканию; но всякий раз наталкивался на стену молчания. Те, кто мог это знать, держали все в тайне, как и командир. Дангисвейо не удалось ничего выяснить даже из приватной беседы с Гарпойе, когда он как бы между прочим пустил в адрес Нормена несколько туманных намеков.
— Мы встретились с Норменом снова, только когда удалось установить контакт с обитателями Ары. Дальновизоры показали, что к «Ромулу» приближаются какие-то существа. Но по непонятным причинам нам никак не удавалось получать четкие голограммы. Одни смутные очертания. Потом и они пропали… Но остался подарок — букет неизвестных нам цветов! К превеликому сожалению, эти сорванные растения увяли, и часа не простояв в нашей лаборатории. На следующий день (я имею в виду земной день — ведь на этой планете день не сменяет ночь) цветы появились вновь. Ты не можешь себе вообразить, до чего это было неожиданно и радостно!
Дангисвейо улыбнулся, вспоминая.
— Мы ожидали появления их посланцев, которых почему-то представляли себе стеснительными, опасающимися встречи с незнакомыми разумными существами. Не тут-то было! Неожиданно «Ромул» окружила целая толпа этих человечков, бестолковая и суетливая: матери с детьми, старики, мужчины. Приятно удивляло их наивное любопытство: как они ощупывали опоры корабля, как щебетали при этом! Ты ведь уже знаешь, что звуковые колебания у них главным образом в диапазоне УКВ, а видимый мир они воспринимают с помощью радарных сенсоров.
— И никого из них больше нет… — тихо проговорила Ведена.
— Что делать? Приходится примириться с этим, — не сразу, но твердо проговорил Дангисвейо.
3
Была и еще причина, почему их направили к Чирне, но на первых порах о ней знали только астрофизики.
Дело в том, что сферическое кольцо, окружавшее Чирну, мешало базе «Волк» заниматься исследованием энергетических процессов, происходящих на солнце.
Стоило кораблю проникнуть в систему Чирны, как ученые сразу обратили внимание на нестабильные условия излучения и гравиметрические изменения, однако этому сразу не придали должного значения. Но спустя некоторое-время было установлено, что в течение года Чирна превратится в Новую. А это значило, что Ара и ее цивилизация обречены на гибель.
— Когда Нормен сказал: «Они погибнут!» — никто из нас этому не поверил. Такое даже отдаленно трудно себе представить. А меня его слова тем более удивили, что вид у него был такой… будто эта трагедия его не касается…
— Ты его не выносил, правда? — прервала Ведена. — Больше этого — ты его ненавидел. Но Нормен не из таких, тут ты ошибся. Он тонкий и душевный человек и для других собственной жизни не пожалеет. Нет, Гирл, здесь ты не прав…
Дангисвейо ощутил озноб. О нем бы она никогда так не сказала… Он пришел сюда, чтобы швырнуть ей в лицо правду, объяснить, что Лармонт ее обманывал — а Ведена его защищает, больше того — возвеличивает!
Он вспомнил, как вели себя в острейший момент на «Ромуле» он и Лармонт.
Один из техников предложил «подзарядить» Чирну с помощью пульсатора. Но тогда, израсходовав значительную часть запасов аркониума и антивеществ, космонавты обрекли бы себя на многолетнее пребывание на Аре, добившись лишь короткой, не поддающейся точным расчетам отсрочки возникновения новой.
Дангисвейо сразу же выступил с возражениями. Более приемлемой ему представлялась идея химика Вуда: отобрать группу арайцев, чтобы спасти хотя бы нескольких представителей этой цивилизации, а на Земле найдется способ создать необходимые для их жизни условия… Тем самым люди Земли не отмахиваются, не снимают с себя ответственности. Но кто способен, кто в состоянии обратить чувства в реальные дела? В подобных условиях любое решение будет половинчатым. Улететь, не оказав помощи, — значит бежать, подобно преступникам. Остаться здесь — тоже невозможно. А чем помочь, когда почти нет времени? Поэтому предложение Вуда видится наиболее оптимальным, с чем согласен и сам Гарпойе.
Не успел Дангисвейо закончить, как вскочил с места возмущенный Лармонт.
— И кто же возьмет на себя смелость произвести отбор? Кто из вас пойдет и скажет: «Послушай, мать, ты спасешься, но для твоей сестры и твоего мужа места у нас нет, им придется умереть!» А кто позволит себе столь неслыханную жестокость, как без ведома и согласия оторватв их от родины, даже если планете суждено хоть десять раз погибнуть!..
Тогда Дангисвейо обвинил Лармонта в излишней сентиментальности, в том, что эмоции у него превалируют над велениями разума и логики.
Да, именно так все и было — тогда. Сейчас же он осторожно проговорил:
— Возможно, ты права, Велена. Наверно, меня удивило, как он это сказал. Больше того, он был сам не свой. Ведь он был одним из тех, кто ближе других сошелся с арайцами.
4
Когда группа космонавтов и ученых вышла из корабля для встречи, арайцы сразу окружили их тесным кольцом. Они ощупывали, обнюхивали и поглаживали землян. И хотя уроженцам Земли это казалось несколько странным, эта встреча осталась незабываемой на всю жизнь. Особенно памятен совместный праздник.
Привыкшие к постоянной полутьме, наделенные инфракрасными и радарными сенсорами, эти существа явно тосковали по свету, пусть и не очень яркому.
Светились и несколько часов даже излучали тепло чашечки цветов, покрытые неизвестной землянам тинктурой. Землян угощали фруктами со слегка пьянящей мякотью.
Апогеем праздника стали игры арайцев с дрессированными животными, которых с помощью ультразвуков они научили воссоздавать многозвучные ритмы — перед их очарованием не могли устоять и люди, хотя воспринимали эти звуки лишь с помощью специальных устройств.
Лармонту пришла в голову мысль в свою очередь исполнить что-нибудь, и он побежал на «Ромул» за своей гитарой.
Арайцы были вне себя от радости и удивления: оказалось, что они способны воспринимать и низкие частоты.
Сопровождая свою жестикуляцию милым и дружелюбным щебетом, арайцы «разобрали» землян по семьям, взаимные дружеские визиты не прекращались несколько дней, и кое-кому эта неподдельноя сердечность начала даже внушать опасения: а не пострадают ли из-за этого наши исследовательские работы?
Но постепенно большинство ученых отошли от прямых контактов, занявшись своими непосредственными обязанностями, и лишь несколько космонавтов были оставлены для более глубокого изучения жизни арайцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
