каждой секундой раскалявшуюся взрывчатку, Кин бросил ее в соседнюю башню. Засевшие в ней воины явно не ожидали такой прыти от дикарей.
Волна щебня, плоти и стальных осколков разлетелась вокруг. Кин, разрываемый воинственной радостью, бросился вырвать у солдат их последнее оружие. Ни мечи, ни копья, ни стрелы не уносили столько жизней, сколько эти маленькие гремящие шарики.
Волчьи лапы вырывали из рук воинов бомбы, и оружие воинов оборачивалось против них. Оборотни быстро последовали примеру своего собрата. Трое чудовищ исчезли в огненных шарах, оставив серые пятна на камне. Это лишь раззадорило их, и теперь взрывные снаряды летели с обеих сторон.
Кин ликовал. Его радости не было предела. О такой битве сложат множество песен!
* * *
Далекое эхо взрывов донеслось до вампиров. Огненные всполохи мерцали в далеком сумраке. Путники видели, как рассыпаются сторожевые башни под натиском неведомой силы.
— Черт, теперь нам точно конец! — рявкнул Башет, выхватив меч. — Идемте дальше. Пора уже с этим покончить.
Вампиры шли по негостеприимным улицам замка, огибая провалы и выбоины. Их не покидало ощущение, что мертвые корни тянутся к ним, пытаясь сбить с ног, но ничто не говорило об этом. Лишь тихие стоны, доносившиеся из развалин, да быстрые шаги перебегающих дорогу невидимых существ заставляли их не на шутку встревожиться.
— Тише, друг, тише, — говорил Бральди, пытаясь успокоить рычащего Фрегри. Пес то и дело бросался на неясные тени, но каждый раз лишь наводил шум и утыкался носом в пустоту.
— Как думаете, что это может быть? — сказала Кларисса, кивнув в сторону далекой битвы.
— Не все ли равно? — ответил Башет. — У нас и своих проблем хватает. Ух, мать твою!..
Путники выхватили оружие и посмотрели туда, куда указывал меч воина. Серый призрак стоял перед ними, глядя на них с немым укором в пустых глазницах.
— Черт… черт… — рычал Башет, но он так и не решился подойти ближе к туманному силуэту.
Призрак мужчины, одетого в рваный костюм лакея, величаво поклонился гостям, указав бледной рукой на внутренние ворота замка. Он стоял так очень долго, застыв, словно немой вестник грядущей погибели. Его не волновали доносящиеся издалека шум и взрывы. Он принимал гостей своего господина, и не было у него иной доли.
— Господин Сонатер ожидает вас, — прошелестел он, видя, что путники не решаются подойти к нему ближе. — Он всегда рад новым гостям. В последнее время так мало путников посещает нас.
— Как тебя зовут, добрый человек? — спросил Бральди, отодвинув клинок Башета.
— Как меня зовут? — тягуче спросил призрак. Его взгляд упал в землю и копна длинных седых волос закрыло его лицо. — Я… не помню. Это было так давно, господин. Простите меня, это так невежливо…
— В том не твоей вины, добрый человек. Проводи нас к своему хозяину.
— С радостью, — с виноватой улыбкой прошептал призрак. — Следуйте за мной.
Тихо шелестя невесомыми ногами, призрак поплыл в сторону замка. Вампиры не спешили убирать оружие, но последовали за своим провожатым. С каждым шагом навстречу к нему число призраков, гуляющих по останкам некогда величественного города, резко росло. Бесплотные странники катили по улочкам призрачные телеги, женщины несли на руках кричащих младенцев. Один нищий просил милостыню у входа в замок, но его тут же прогнала стража, пнув под зад прозрачным сапогом.
Невесомая толпа окружила путников. Привидения сновали туда-сюда, подражая тому, что делали в своей далекой жизни. Пьяницы хлестали несуществующее вино, священники бранили их и трясли святыми оберегами, призывая Старых Богов открыть глаза заблудшим людям.
— Черт! — вскрикнул Башет, обмахивая себя руками.
Через мгновение из-за спины его вышел призрак в длинном черном платье с непрозрачной вуалью на лице. Скорбящая вдова, а может, мать, не заметила в своем нескончаемом горе случайного прохожего и коснулась его могильным холодом.
— Скажи, добрый человек, — начал Бральди, повернувшись к призраку лакея, — почему ты встречаешь нас так далеко от дома? Разве ему не нужна твердая рука?
— Нет, господин, — ответил призрак, — хозяин самолично следит за состоянием дома, так что у меня много свободного времени. Но он был так рад вашему приходу, что попросил меня проводить вас от самых ворот. И показать наш чудесный город. Прекрасное место, не правда ли?
— Довольно тихий городок. Успокаивает.
— Да, господин, здесь всегда было не слишком шумно, тем мне и нравился Ашеран. Вот только покоя здесь нет ни мгновения, хотя личного времени у каждого столько, сколько потребуется.
Призрачная стража кивнула лакею, в пояс поклонилась гостям. Вновь подул ветер, слабый, тихий — шепот умирающей красоты. Бральди вспомнил ту девушку, что он похитил и убил в заброшенном доме в замке Флаур. Впервые ему стало… стыдно. За то, что он убил ни в чем не повинное создание. Скорбь не закралась к нему в сердце, ибо он знал, что будет дальше. И погибшая красота будет не последней на его руках.
Ворота с тихим скрипом раскрылись, впуская гостей во внутренний двор. Здесь тоже кипела «жизнь». Солдаты бранились, конюха получали копытом в лоб от призрачных лошадей, благородные дамы и кавалеры не спеша прогуливались по двору, сидели у высохшего фонтана и играли нежными руками с несуществующими рыбками.
— Как же… — запнулся Ангус. Его взгляд бежал меж призраками минувших лет, наблюдая там что-то свое, понятное лишь ему одному. — Это не сказки! Господа, вы видите то же, что и я?
— Долго же до тебя доходит, Барон, — нервно огрызнулся Башет. — Мы тащимся в самое логово сумасшедшей мертвечины, а ты только сейчас это заметил?
— Пожалуйста, не шумите, — попросил лакей, прижав руки к несуществующим ушам. — Хозяин любит тишину.
Фрегри не отставал от своего хозяина. Он едва помещался в ветреной толпе мертвецов, то и дело поскуливая, когда его случайно задевал чей-нибудь рукав. Один раз к нему с сдавленным криком «Собачка!» подбежал на маленьких ножках призрак девочки в платье. На ее головке красовалась диадема, усеянная драгоценными камнями, теперь неразличимыми между собой.
Она без страха вцепилась в переднюю лапу варга, прижавшись к нему ледяным телом. Пес застыл, боясь пошевелиться и тихо скулил, с мольбой глядя на своего хозяина. Через пару мгновений к девочке подбежала мать, придерживая подол платья израненными руками.
— Морриган, дорогая! Отпусти собачку! — потребовала она хриплым шепотом.
Девочка начала было плакать и плотнее впиваться в мокрую шерсть Фрегри, но мать быстро оторвала свою дочь от варга и виновато улыбнулась гостям.
— Прошу прощения, господа, — сказала она, держа за руку всхлипывающую девочку. — Маленькая еще — любопытна сверх всякой меры!
— Ничего страшного, госпожа, — сказала Эльза. Пророчица погладила по загривку испуганного зверя и повела
