сказал я.
— Морок? — рассмеялся чародей и в одно мгновение оказался у меня перед носом. Свет факелов погас, оставив меня наедине с сумасшедшим колдуном. — Друг мой, вся вселенная — один сплошной морок! Не обязательно быть чародеем или призраком, чтобы понять это! Знаешь, что кричал на площади блаженного города Саффар пророк Дехадэш? «Мертвецы умирают! Мертвецы умирают!» Забавно, не правда ли? Этот пораженный безумием и чумой доходяга был чертовски прав! Даже мертвецы умирают.
Решетки пропали. Обстановка в ложном мире Сонатера менялась столь быстро и незаметно, что я не сомневался — это всего лишь морок. Столь сильный, что даже мудрость Тьмы не может прорвать завесу волшебства. Скорее всего, мы все стоим еще на пороге этого проклятого замка, и все эти сказки шепчут нам на ухо подручные призраки чародея.
Волшебник стоял за рабочим столом. Кипели реторты, реагенты смердели так, что хотелось зажать нос. Сонатер абсолютно не боялся стоять ко мне спиной. Он спокойно, сосредоточенно регулировал пламя и следил за показаниями приборов.
— Мертвецы умирают, — повторил он, — но не все так просто. Любой чародей, каким бы слабым и никчемным он ни казался, на самом деле частица Божества. Того самого, что создало все сущее, и волей своей движет мироздание. А вкупе с небольшой помощью земных сил, волшебник может достичь вечности.
Сонатер повернулся ко мне и скинул глубокий капюшон. Он был уродлив. В нем уже едва угадывались черты человека. Его череп вытянулся, из пасти торчали длинные вампирские клыки. Зверь, скрещенный с магом, породил чудовище.
— Да, воистину, мне была подана не та чаша, — сказал он, сложив руки на груди. — Никто из моих коллег не был рад моим результатам, сколь велики ни были возможности, что они давали. Они называли меня чудовищем, еретиком, сумасшедшим! Кем угодно, лишь бы оградить свое «доброе имя». От меня отвернулись все, даже мои ученики. И это был еще не конец. Мне стоило умереть всего один раз, чтобы понять, как я был неправ.
Исчезла лаборатория, улетучился смрадный запах реагентов. Я оказался в просторной спальне, усеянной дюжиной трупов. Они лежали на кровати, сидели за столами, смотрели в окна бездушными, пустыми глазами. Сонатер склонился над очередной своей жертвой, впившись зубами в белоснежную шею горничной. Она не сопротивлялась.
— Половину всей своей жизни я изучал твое племя, — сказал другой, настоящий Сонатер, стоящий у моей левой руки. — Но это не принесло мне ничего, кроме паршивого вечного голода. Я забросил исследования, и в конце концов поддался Зверю. Он исказил меня, и пока не стало слишком поздно, я взял себя в руки. Быть вампиром не значит быть бессмертным. Я устал от этого. И сделал то, что считал близким к своей цели.
Иллюзорная фигура волшебника рассыпалась.
— Развоплощение.
Пустота вновь охватила меня. Сонатер уже не пытался сокрушить мое воображение иллюзиями. Он просто исчез.
— И, увы, даже дух не бессмертен, — заговорила тьма. — Он тянется целую вечность, из века в век, по крупицам теряя себя. И вот, спустя тысячи лет, я остался один в этом чертовом замке, запертый в этих стенах, как псина в конуре. И жду, пока какой-нибудь увалень с божественной волей за плечами придет положить конец этому безумию. И как назло, именно Зеин присылает тебя сюда и просит О ПОМОЩИ!!!
Клыкастая тень бросилась ко мне.
— КАКОЕ ПРАВО ОН ИМЕЕТ О ЧЕМ-ТО ПРОСИТЬ?! — Его смрадное дыхание ударило мне в нос. — ТЫ ПРИШЕЛ СЮДА ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО ТЕБЕ ТАК СКАЗАЛИ! ТЫ — ТУПОЕ ЖИВОТНОЕ НА ПОВОДКЕ ГНИЮЩИХ АРХИМАГОВ!
— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — ответил я.
— Я знаю, — прошипел он, — да знаю! Все прекрасно знаю! Я видел, ВИДЕЛ! И ты тоже.
— Так почему ты противишься мне?
— Потому что я не верю в фатализм. Не хочу верить. Не могу! Какого черта я должен бросать все, что нажил кровью и болью, ради чьей-то великонебесной прихоти? Скажи мне, вампир, почему?
— Ты видел конец, Сонатер.
— ДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ! ВИДЕЛ! И что с того? Ты тоже видел всю ту чехарду, что затеяли Боги! Но кто же ты есть? Какое ТЕБЕ дело до того, что будет с этим миром? Какая тебе с того выгода?
— А какой тебе прок от твоих знаний, чародей? Кому нужна твоя мудрость в мире, где никто не может умереть своей смертью? Никто не нуждается в твоей вечности. Я принесу этому миру то, что ему необходимо. Очищение.
— Ты ничего не сможешь изменить в Белендаре, вампир, пока я тебе не позволю это сделать!
— Так чего же ты ждешь? К чему эта исповедь? Тебе настолько наскучило одиночество, что ты решил поведать о своей боли первому встречному?
— Хочешь играть по-настоящему? — усмехнулся чародей. — Что ж, будь по-твоему, вампир. Начнем.
Сонатер встал передо мной, прислонив к себе Эльзу. Пророчица стояла смирно, покорно. Какая дешевая ложь. И все же…
— Давай, Еретик! — смеялся колдун. — Покончи с этим! Убей нас!
— Все еще показываешь фокусы, Сонатер?
— Хочешь проверить? Давай, Еретик, ты же знаешь, чем все закончится! Или ты боишься подлога? Попробуй спасти ее, ведь я уже убил ее хранительницу.
Убить, или нет? Слишком простой вопрос, но трудно вынести решение. Мудрость Тьмы говорит, чтобы я был спокоен и шел своей дорогой. Но я не могу просто так убить эту девочку. Пусть даже и иллюзорную.
— Что, все не решишься? — издевался волшебник.
Его тощие руки скользили по ее горлу, когти оставляли царапины на белой коже. Он всего лишь забавляется, шепчет Мудрость. Но я стою на месте, выжидаю. Поняв, что я не сделаю ни шага, чародей разочарованно улыбнулся и сказал:
— Ну как знаешь.
Длинные пальцы вонзились в шею, и алый фонтан ударил в меня. Невесомый, сухой, безвкусный. «Ловкость рук, и никакого мошенничества», вспомнилась древняя фраза. Кто бы ее впервые не произнес — огромная ему благодарность.
— Что ж, ты крепче, чем кажешься, Еретик, — прорычал маг. Тело Эльзы исчезло, не оставив после себя ни следа. — Тогда усложним игру. Ты разучился убивать беззащитных. Значит, я дам тебе его. Ребята!
Тени, словно из болота, вытянулись Ангус и Башет. Пошатываясь на непослушных ногах, марионетки Сонатера взялись за оружие.
— Убейте этого выскочку.
Широкое лезвие просвистело передо мной, я легко ушел от этого мощного, но неуклюжего выпада. Настоящий Башет дрался куда как яростней, чем эта подделка. Я выхватил Душегуба и нанес удар. Чучело воина успело поставить блок.
Словно дожидаясь этого момента, Ангус вознесся вверх и растопырив широкие алые клинки набросился сверху. Пришлось вновь уйти во Тьму, но иллюзия Сонатера все же
