Что касается меня, то я потерял дар речи до самого прибытия спасателей. В моей голове никак не могло уложиться, что на той станции мог бы быть и я, если бы не проспал, а если точнее, если бы меня не задержала бабка в вагоне. В это просто трудно было поверить!
Ждали мы недолго, минут десять, и все это время машинист ходил взад-вперед, нервно теребя в пальцах какой-то предмет. Приглядываться и еще больше его смущать я не стал, поэтому молча сидел, прислонившись к стене, и ждал. Когда же к нам, наконец, добрались спасатели, скорая и полиция — события начали развиваться с молниеносной скоростью. Ко мне прикопались по полной программе, подозревая в случившемся. Мне они, конечно, не озвучивали свои подозрения, но это было понятно и без лишних слов. Я старался, как мог доказать, что если бы хотел совершить нечто подобное, то не остался бы в поврежденном поезде, как мишень. Дядя в форме продолжал кивать, внимательно меня слушая, но при этом абсолютно не хотел слышать. Только, когда к нему подбежал напарник и шепнул что-то на ухо, он еще раз прошелся по мне настороженным взглядом и сказал, что я могу быть свободен, но, чтобы оставался на связи, на всякий случай. Какой еще случай? Это не предвещало ничего хорошего, и я начинал не очень комфортно себя чувствовать, осознавая, что меня в любой момент могут вызвать на очередной допрос. И заострять свое внимание будут на любой, сказанной мною, мелочи. Меня это сильно огорчало. Но я так сильно устал, что в ответ на стандартные фразочки просто кивал головой.
С огромным облегчением я выбрался наружу и сделал глубокий вдох, на соседней станции метро. Провожали меня машинист, другой полицейский, более легкий по отношению ко мне, и спасатель. Компания мне досталась веселая — двое из них были друзьями, но для радости причин у меня не было. Видимо, для них произошедшее было повседневностью. Я молча слушал их шутки, но в то же время думал о бабуле. Кто она, откуда? Что означают все ее действия? Чего она пыталась добиться? Неужели она меня спасла? Или я что-то неправильно понял? Вся эта ситуация не вмещалась в моей голове. Я не смог выстроить логическую цепочку, как не старался. Толи от усталости, толи от недостатка ума, понять действия бабушки было невозможно.
Я распрощался с сопровождающими и пошел домой. Мне не терпелось добраться до постели и провалиться в спасительный сон. Единственное, что я успел сделать — это умыться и переодеться. Когда мои ноги волокли меня к кровати, я услышал стук в окно. Сначала не обратил внимания и просто начал расправлять постель. Стук стал настойчивей, и мне пришлось отдернуть занавеску. На карнизе сидел никто иной, как ворон. Черный, как смоль со сверкающими глазами. Смотрел на меня в упор и, видя, что я не стремлюсь открывать форточку, продолжал стучать своим клювом по стеклу. С одинаковым интервалом, монотонно, протяжно. Это не выносимо было слушать! Тяжело выдохнув, я сдался, потому что был уверен, что этот тип точно не перестанет действовать на нервы, пока я его не впущу. Вместе с птицей в комнату ворвался поток свежего, но довольно прохладного воздуха. Пока я закрывал за нежданным гостем окно, Ворон уже умастился на моей кровати, в положении лежа, даже не подумав чем-нибудь прикрыться. Не выдержав, я кинулся на него с гневными выкриками и начал стаскивать невежду на пол. Ворон сопротивлялся только первые полминуты, а потом встал и переместился в кресло. С негодованием близким к раздражению, я начал с размахом скидывать одеяло и простынь на пол, не забыв вытащить и подушку из наволочки.
— Подумаешь, какие мы брезгливые! — Ворон сделал вид, что обиделся и запрокинул ногу на ногу, скрестив при этом еще и руки на груди.
— Какого черта тебе надо от меня в это время?
— Выбирай выражения! — рассердился он в ответ.
— Слушай, в час ночи, я плевать хотел на выражения! Я спросил, что ты здесь забыл? — прокричал я, не отрываясь от своих действий, связанных со сменой постельного белья.
— Мне что уже, и в гости наведаться к тебе нельзя? Я знаю, что случилось.
— Да. Меня могли бы сейчас собирать в урну в виде пепла. — От этой мысли я остановился и сел на кровать, всерьез задумавшись над этой мыслью.
— Похоже, это дело рук людей Гиппомена.
— Что?! — я сорвался с места и подбежал к Ворону ближе.
— Это всего лишь предположение, могло произойти все, что угодно. — Пожал тот плечами.
— Обнадеживающе… То есть они могут следить за мной? — вдруг осенило меня.
— Конечно! Они могут следить за всеми нами. Но вполне возможно, что они просто запугивают народ, и ты мог оказаться там по чистой случайности. Как тебе удалось избежать трагедии?
— Чудом, благодаря б… — Я осекся. Такое нельзя произносить вслух, иначе подумает еще, что я умом тронулся. — Благодаря "чистой случайности" — Закончил я, повторив слова Ворона.
— Да уж. Наш малыш счастливчик!
Я практически просверлил его своим гневным взглядом, на что тот улыбнулся. Мне оставалось только собрать с пола белье и потащить все это добро в ванную.
— Ну ладно, я с хорошими вестями. Решил, что ты захочешь узнать это гораздо раньше и от меня. — Ворон улыбался, довольный собой, как если бы я вознаградил его конфеткой за такую, почти ненавязчивую, доброту.
— Я даже представить себе не могу, что же это за весть такая, что ты соизволил так бесцеремонно себя вести! — я вернулся в комнату, и уже делал последние штрихи для подготовки спального места. Когда сел и начал взбивать подушку, чтобы, наконец, опустить свою голову на нее, Ворон проговорил:
— Мы знаем, где они держат Эмилию.
Его слова заставили меня вновь вскочить на ноги и снова подбежать к нему.
— Ты серьезно? — если бы он был одет, то я точно схватил бы его за грудки и встряхнул. Мне с трудом верилось в то, что услышал. Они знают! Боже, знают! Я был и счастлив, и взволнован одновременно. Мне хотелось услышать рассказ, но и тут же хотелось понестись девушке на помощь. Меня разрывало изнутри, и, похоже, на мое лицо вылезли все эмоции, потому что Ворон засмеялся.
