Секретариату ООН поручено создать международный штаб. Завтра к нам прибудет русская техническая миссия. Я дал свое согласие.
Баунтон снова потянулся за таблеткой.
— Вы об этом еще не знаете, но, пока вы ездили в Тринити-Майнор, у нас состоялись радиопереговоры. Мы не сумели с вами связаться, и я взял на себя смелость сказать, что вы согласны. Собственно, это было предрешено. После того как Джеффрис был тяжело ранен... Короче, я единственный из руководителей округов член сената. Как таковому мне было предложено исполнять обязанности президента республики. Это устраивает всех. Худо-хорошо соблюдена преемственность, уважено старшинство. Но давайте смотреть на вещи трезво. Мне семьдесят шесть, я болен. У меня есть опыт и представительность, но сейчас грош им цена. Нужны энергия, решимость. Я на это не способен. Мне нужен помощник. И поэтому я предлагаю вам исполнять обязанности вице-президента.
— Мне?
— Да, вам.
— Но-о... Как я могу?
— Можете. Приняли же вы на себя ответственность в Рэли. Джеффрис был о вас высокого мнения. Судя по вашему подходу к делу, вы сможете. Я согласился принять президентство при условии, что сам выберу заместителя. Не очень демократично, что поделаешь, но настало время людей действия. Таких, как вы. Решились же вы, никого не спрашивая, отправить за границу призыв о помощи от имени нации. И были совершенно правы.
«Но это не я,— чуть не сказал Спринглторп.— Это Памела, Кэйрд, отец Фергус, Ангус Куотерлайф...»
— Это не было моим личным решением,— честно сказал он.
— Тем лучше,— спокойно ответил Баунтон.— Значит, за вами стоит группа людей действия, признающая вас лидером. Это то, что нам позарез нужно. Вам шестьдесят два года?
— Да.
— Неужели вы считаете, что лучше назначить вицепрезидентом какого-нибудь мальчишку, которому еще лет пятнадцать надо учиться попросту сочувствовать человеческим бедам? Я не говорю уже о понимании или опыте. Чтобы он с отчаяния начал тут наполеонствовать, если я...— Баунтон со свистом втянул воздух и сжал подлокотники.—Завтра утром, часов в девять, я приведу вас к присяге. Тем временем свяжитесь со своими и начинайте эвакуацию Рэли. Мне не нравится эта трещина. Половину народа примет Тлем-мок, половину—Линкенни. Заодно усильте руководство в Тлеммоке вашими людьми. Русская миссия прибудет часов в одиннадцать. Организуйте ее встречу и доставку сюда. Я, к сожалению, нетранспортабелен. Возьмите.
Спринглторп принял протянутое ему «Преславное дело» и начал:
— Но все же, если удастся провести негласную экспертизу...
Но Баунтон резко откинул голову на спинку кресла и отрывисто произнес:
— Потом... Потом... Врача!.. Скорее врача!..
5
Гейзер в очередной раз утихомирился, серый султан пара, лишившись опоры, рухнул наземь и пополз, гонимый ветром, цепляясь за развалины барака.
По-русски, невразумительно для Спринглторпа, заголосили радиомегафоны, и желто-зеленые фигурки в голубых касках, на ходу собираясь в группы, топоча устремились к потоку, отрезавшему часть лагеря. Обгоняя их, вертолет волок к переправе мостик.
Полковник Федоров, начальник русской технической миссии, тоже в лоснящемся желто-зеленом комбинезоне с красной надписью «SU» на спине, отрывисто командовал по радио, глядя на часы. Тридцать две минуты! У них было всего тридцать две минуты до того, как из трещины, разделившей эваколагерь, вновь взметнется чудовищная стена кипятка.
— До темноты успеем сделать еще два захода,— хрипло сказал он Спринглторпу.— Светотехники нет. И катодов нет к ольфактометрам. Этот пар их ест, как пончики.
— Совсем нет? — тоскливо спросил Спринглторп.
— Десять штук на базе. Я приказал, их везут вертолетом. Что такое десять штук! Радировали американцам. Высылают. Так это же сутки ждать!..
Пять часов тому назад во время толчка разверзлась трещина, отрезавшая пять бараков эваколагеря «Тринити-Майнор», и из нее забил горячий гейзер. Он бил двенадцать с половиной минут и на тридцать семь затихал. Поток кипящей воды отсек подход к баракам с другой стороны и сливался в ту же трещину в полукилометре от лагеря. Минут за пять до того, как гейзер вскидывался в небо, земля начинала трястись так, что нельзя было устоять на ногах.
В отрезанной части лагеря было не менее пяти тысяч человек. А может быть, и все десять. Сколько из них погибло в облаках жгучего пара, в кипящем потоке, сколько свалилось в трещину, сколько завалено в рухнувших бараках!
В центральном лагере «Линкенни» почти никого не было своих. Практически все надежные силы Памела Дэвисон увела та север на ликвидацию эваколагеря № 11, оказавшегося под угрозой затопления. Президент Баунтон после очередного приступа болезни еще не пришел в себя. Беда валуном осела на плечи Спринглторпа.
В ответ на его отчаянный звонок полковник Федоров собрал всех своих — шестьдесят человек, наскоро снарядил, проинструктировал и повел всю группу на вертолетах спасать попавших в ловушку. Спринглторп полетел с ними...
Как только мост — вырубленная секция железнодорожного полотна узкоколейки длиной метров сорок, наспех зашитая досками, без перил — ткнулся в берег, оттуда, из клубящегося тумана, к нему побежали люди. У входа на мост забушевал кричащий человеческий водоворот, прорвавшиеся слепо бежали по мосту, сбивая друг друга в горячий поток. Спасатели ступить на мост не могли.
Полковник кричал что-то непонятное, махал рукой в сторону. А Спринглторп пошел к мосту, пошел навстречу бегущим, широко расставив руки, задыхаясь от запаха серы, не зная, что скажет и сделает. У одного из спасателей на шее болтался радиомегафон. Спринглторп рванул его к себе, ремешок лопнул.
— Сто-оп! — крикнул кто-то сзади.
Спринглторп ступил на мост, поднес к губам радиомегафон. Прямо на него бежал мужчина, согнувшись в три погибели, касаясь рельсов руками и выставив вперед обросшее лицо с открытым ртом и безумно расширенными глазами.
— Люди! — закричал Спринглторп. Мужчина плечом ткнул его в живот и пробежал дальше. Спринглторп покачнулся от удара, но боли не почувствовал, устоял. За человеком было метров двадцать свободного пути, потому что на том берегу, еле видная в тумане, кипела драка и в этот момент никому не удалось пробиться на узкую качающуюся полоску, повисшую над потоком. Натужно ревел вертолет, державший мост почти на весу.
— Люди! Я ваш капитан! Я иду к вам! Дорогу мне! Где я, там никто не погибнет! Я капитан! Я спасение! Дорогу!
Он никогда в жизни так не думал, никогда в жизни так не кричал всем своим существом. От напряжения сводило живот. Мост шатало. Он видел — на колею ворвался еще один мужчина, пригнулся и побежал. «Он меня сбросит»,— мелькнула мысль, охватил ужас, но Спринглторп продолжал идти и кричать эти неизвестно как пришедшие в голову слова. И, не добежав до него пяти шагов, мужчина внезапно выпрямился, всплеснул руками, остановился. И его тут же сбросил в поток бегущий следом, тоже остановился, упал ничком, о него споткнулся следующий, завизжал, стал пятиться. Кто-то еще бежал, падал, копошился, но Спринглторп шел вперед, охваченный ужасом и восторгом, не переставая кричать. Его захлестнуло торжество собственной силы, немыслимое, отчаянное, истинное. Вот уже осталось метров десять, пять, два. Вот перед ним застывшие в напряженных невероятных позах, сбившиеся на берегу люди, какая-то женщина, высоко поднявшая ребенка, парень на четвереньках, запрокинувшийся назад полуголый мужчина с окровавленным лицом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
