не про Россию. Ислам в качестве государственной религии в Средней Азии – вещь вполне вероятная. И в отдельных российских регионах тоже. Хотя и неофициально – пока. А как станет официально – так страна и расколется, окончательно и бесповоротно. Поскольку противники передачи церкви исторических соборов не против церкви. Они не хотят раскола страны. То есть люди, справедливо полагающие великие исторические здания и сооружения, будь то храмы (любые) или крепости (включая Московский Кремль), дворцы (будь то Эрмитаж или Петергоф) или парки общим достоянием, полагают передачу их кому-то обычной приватизацией по договоренности с начальством – городским или федеральным, неважно. И трудно ожидать, чтобы им это понравилось. Хотя помогут им все их протесты как мертвому припарки. Примером чего была ситуация, когда православные байкеры стояли грудью против московских интеллигентов за первую, высокую версию памятника князю Владимиру на Воробьевых горах. Причем пока они в это дело не лезли – люди как люди. Даже симпатичные. А как полезли, откуда что в них взялось? Смотришь – не завтрашние ли, вместе с футбольными фанатами, будут штурмовики, которыми навальнята будут командовать? И как-то все лыко в одну строку. Может, поветрие такое? Надуло откуда-то. Или политическая мода? Ну, тоже не исключено…
О профессионалах
Кадры решают всё. Читатель, ты помнишь эту фразу или забыл, как оно было? А может, и не знал никогда? Память изменчива. А коллективная память особенно. Иначе народы не пели бы осанну самым страшным своим мучителям и не считали бы тиранов и убийц величайшими из великих. Это сказал советскому народу товарищ Сталин 4 мая 1935-го. А хоть бы и любого другого года… Время вождей и фюреров. Жуткий пересменок от революции и Гражданской войны к войне Отечественной. Преддверие Большого террора. ГУЛАГ работает в три смены. Коллективизация проведена. По индустриализации есть еще вопросы, но в целом страна к очередной мировой войне за счастье человечества готова. Обострение классовой борьбы идет своим чередом. Репрессии идут своим. Как водится во всех империях, в какие бы времена и эпохи их ни брали. Религии, императоры и идеологии требуют жертв – они их и получают, укрепляясь и возвышаясь на горах трупов и отдельно взятых случайно выживших мучениках. Исключения из этого правила существуют только в оторванных от реальности головах философствующих о высоком пикейных жилетов. И то до той поры, когда им самим руки за спину не заломят и на лесоповал, горные работы или укладку шпал не поведут. Способствует вырабатыванию реалистичного взгляда на вещи самым чудесным образом – даже странно.
Нет, понятно, что в какой-то момент система перестает жрать человечину и переходит на сравнительно вегетарианский образ действий. Тошнит начальников от крови, что ли? Хотя нет, с чего? Скорее происходит так потому, что дети и внуки у них самих мало-помалу подрастают. Особенно внуки. И хочется для них покоя и безопасности. Чтоб не так, как у самих. Отчего и решения принимаются другие, чем в молодости. К примеру, по сравнению с любой операцией Великой Отечественной войны, которая в книгах военных историков – ВОВ, потери в войне в Афганистане были мизерные. Но поддержки ей в народе не было, вопреки всему направленному на обеспечение этой поддержки советскому агитпропу. Где тот Афганистан, кому он десять тысяч лет нужен? Вот его никто и не вспоминает, кроме тех, кто там был. А вот по войне в Чечне было другое – и до сих пор пополам на пополам. Так и война это была другая. Гражданская по своей сути. Идиотская, если пытаться понять, зачем ее начинали. Не говоря уже о том, чем она с точки зрения системы отношений Москвы и Грозного кончилась. Притом что странным образом во второй половине 2010-х была продемонстрирована начальством и способность к ведению войны по уму. Малой кровью и на чужой земле. Что оно продемонстрировало в Сирии. Но это совсем другая история. Хотя…
Вот был бы, к примеру, министром обороны в ходе операции российских ВКС в Сирии и чуть ранее, в период воссоединения с Россией Крыма в рамках печального, но неизбежного развала Украины, не Шойгу, а Сердюков. Которого, с его гаремом, презрением к военным и хорошо известным всей стране бескорыстием приближенного к верховному трону питерского мебельщика, армия ненавидела самой искренней ненавистью. И что б осталось от той армии? Которую оный вельможа из числа лиц неприкасаемых, несажаемых и не увольняемых от службы гнобил, как хотел. И продолжал бы, осваивая и переваривая ее активы, пока она обращалась бы с протестами к главнокомандованию и прочими бессмысленными действиями пыталась обратить на себя и на происходящее безобразие высокое внимание начальства. И единственное, что армию от этой участи спасло, – шаткость морального облика ее министра. Который явно начал дрейфовать к другому берегу, чем тот, на котором обрел тестя и карьеру. Отчего и был отлучен первым от последней. Хотя и на время. Поскольку покаялся, вернулся в семью, хоть и в другую, и опять стал начальником. Только теперь над вертолетостроением – делом хлебным и государственно важным. Впрочем, это всего лишь версия. Согласно другим версиям, грехи там были серьезнее. Хотя наказание тем более наилегчайшее. Не наказание, а лебяжий пух.
То есть в стране хрен знает кого хрен знает с чего назначают на серьезнейшие посты. И естественно, назначенный не оправдывает с точки зрения функций и обязанностей, которые на него возложены, ничего из того, что обязан делать. С точки зрения всех тех, кто ему, по несчастью, подчиняется, ошарашенных сторонних наблюдателей и широкой общественности. Не говоря уже о ветеранах этих сфер деятельности, которые поголовно пребывают в ужасе, представляя, что развалить что угодно легко – ты его, разваленное, потом поди восстанови. А снимают не за это, а за адюльтер. Или за что-то другое, не менее далекое от служебных его обязанностей по формированию щита отечества и его же, отечества, меча. И то снимают, как выясняется, не до конца. Наполовину. Скорее в качестве воспитательной меры – попугать стервеца острастки ради. Шуганули, поулюлюкали, покопались всей страной в грязном белье и отпустили. Волчьего билета на занятие какой угодно государственной или ведомственной должности, выше старшего помощника младшего санитарного инспектора отхожих мест или псаря, ему не выдают. Из кадровой обоймы не гонят и не выгонят. Тут можно гарантированно биться об заклад. Хоть на свободно конвертируемые, хоть на деревянные. Да хоть и по Дюма – на пистоли или золотые цехины. Еще и повысят со временем.
Получается, что интимной амантессе помянутого министра Васильевой, романтической особе с немыслимым количеством украшений, найденных в ее роскошной
