друг на друга, но тебя тянет заботиться о Равии, потому что она твоя семья.
— Но как я скажу ей об этом? Что, если она мне не поверит? — заволновался Элиот.
Меня позабавило, как он умел собираться и принимать решения в действительно сложных ситуациях, и как превращался в смущенного потерянного мальчишку, когда дело касалось его личных отношений.
— Если ты донесёшь до меня полотенце, я могу сказать ей, — заверил встревоженного слугу. — Мне она поверит. К слову, не стоит ещё кому-то раскрывать ваш секрет. Мнение графини Сен Клэр по данному вопросу могло не измениться.
Спохватившись, Элиот подал мне всё необходимое и вышел дожидаться за дверью.
Я вытерся полотенцем и оделся, после чего глянул в зеркало и прочесал пальцами длинные, слегка вьющиеся волосы. Сожженная под лучами Сортры часть отросла, и пряди спадали ниже плеч.
Ладно, в Дракарде пусть творят, что им вздумается, тем более что это принято вампирской модой, а в Манополисе обрежу их хотя бы до середины шеи.
Когда я вернулся в спальню облачённый в минималистичный тёмно-синий костюм-тройку — Рэйчел Барнс бы мной гордилась — Элиот уже изнывал от нетерпения.
Николь лежала без малейшего движения, даже светлые ресницы не трепетали во сне. До ужаса не хотелось оставлять вампирессу одну и на час, но у меня имелись дела, требовавшие моего участия.
Равию мы застали в одной из внутренних галерей поместья. Теперь их сходство с Элиотом казалось очевидным: оба светловолосые, светлокожие, с тёплыми голубыми глазами и мягкими, немного детскими, чертами лица.
Смущенный друг переминался с ноги на ногу, и я понял, что инициативу придётся брать в свои руки. Девушка выронила поднос, который держала в руках, и тот звоном оповестил всю округу, что происходило что-то интересное.
К счастью, в галерее мы были одни, и, если бы незваный гость подслушивал за углом, зверь бы его почуял. Сморгнув слёзы, Равия без слов подошла к брату и обняла его.
— Но почему вы не сказали нам раньше, милорд? — набравшись храбрости, спросила служанка, когда отошла от первого шока.
— Потому что не знал, — пожал плечами. — Элиот стал мне не только помощником, но и другом, поэтому я не пил его кровь. До недавних событий, которые меня вынудили. Тогда пазл сложился в моей голове. На вкус вы одинаковые, — усмехнулся, глядя в расширившиеся глаза девушки.
Как ей объяснить ту тонкость оттенков крови, которую различал мой внутренний зверь? Любопытно, все бессмертные на такое способны?
Оставив новообретённых родственников свыкаться с положением, направился в покои графини, но в итоге нашёл Шарлотту в библиотеке в компании двух служанок, просматривающих вместе с ней книги.
На звук шагов вампиресса подняла голову и улыбнулась.
— Очнулись, граф Кросс? — поприветствовала в соответствии с легендой, а когда отослала девушек к дальним стеллажам убрать ненужные книги и принести новые, спросила тише: — Как ты себя чувствуешь, Марк? Лекари диагностировали у тебя сильное истощение.
— Я в порядке, — ответил сдержанно. — Что удалось выяснить про летаргию?
— Всё очень индивидуально, — вздохнула бессмертная, перелистнув страницу. — Конечно, проще вывести из этого состояния на грани, отпоив вампира кровью. Если бы Орэ не вмешался, мы могли бы успеть.
— «Бы» меня не интересуют, — не хотел, чтобы голос прозвучал резко, но имя герцога, предательство подруги и боль за возлюбленную выводили из равновесия. Шарлотта вздрогнула и опустила тёмные ресницы.
— Что вы не поделили, Шарлотта? Я хочу знать, зачем ты мучила Николь и почему не убила нас в первую ночь.
Не поднимая глаз, леди Сен Клэр заговорила. Пока пересказывала свою историю, она теребила в пальцах то уголок книги, то золотое перо, то листы, на которых вела заметки, выдавая своё волнение и чувство вины.
С одной стороны, зная Николь, я не мог поверить, что в юности она была легкомысленной испорченной аристократкой, являясь дочерью родителей с высокими моральными принципами, а именно такой образ формировался со слов Шарлотты. С другой — не чувствовал в голосе вампирессы лжи, а только горечь и сожаление.
Хотелось услышать версию маркизы и сравнить её со словами подруги, но, во-первых, она пребывала в состоянии, близком к коме, во-вторых, оставалось неясным, восстановится ли когда-нибудь её память, и, в-третьих, в особняке де Эвилей Николь вела себя так, словно раскаивалась.
Возлюбленная не держала зла на Шарлотту даже вопреки тому, что запутавшаяся бессмертная совершила с ней. Значило ли это, что она тоже чувствовала вину?
— Выходит, ты вложила в руки Ханта пространственный клинок, — в задумчивости потянулся к мечу на шее и в который раз его там не нашёл. — И прописала в контракте, что он получит в два раза меньше денег, если начнёт убивать смертных. Какая ирония, если бы не твоё желание остаться в тени, я умер бы куда раньше.
— Я была в отчаянии, Марк, — потупилась графиня. — Боль ослепляла, и я желала отплатить тем же той, что её причинила.
— Поверь, тебе удалось, — с горечью усмехнулся при мысли, сколько Николь пришлось пережить по воле двух «ближайших» друзей.
Я бы тоже послал такую жизнь к дьяволу и спрятался в уютный кокон летаргии.
— Я не знала, что она изменилась! — рассердилась задетая за живое собеседница. — Ты изменил её, Марк! Я присматривалась к вам, хотела поверить, что маркиза Бертье поумнела и научилась думать о чувствах других. Но случился бал дебютанток и вместо того, чтобы разорвать помолвку, она приняла ухаживания герцога де Эвиля, разбивая сердце нам обоим!
— Она стала заложницей обстоятельств, — возразил в защиту возлюбленной. — Как и мне, ей пришлось играть по правилам вашего сумасшедшего мира.
— Но я понятия не имела! — с надрывом откликнулась Шарлотта. — Застарелые раны закровоточили, когда я поняла, что она играет твоими чувствами так же, как и моими. Страх и ненависть взяли верх, подчинили.
— Ты великолепная актриса…
— Я исправлю ошибку!
— Как? Как ты это сделаешь?! — поймал себя на том, что повысил голосу на вампирессу. Графиня осеклась. — Николь впала в летаргию и, возможно, никогда не очнётся. Твои названные родители в гробу бы перевернулись, зная, что ты натворила!
— Хватит, — всхлипнула леди Сен Клэр и отвернулась, чтобы я не увидел её слёз. — Ради любимой женщины ты пошёл на всё. Я сделала то же самое ради любимого мужчины. Не тебе судить меня, Марк. Твои чувства, по крайней мере, оказались взаимны. Мне повезло меньше.
— Шарлотта… — графиня не стала слушать.
Выскочила из-за стола, опрокинув стул, и вылетела из библиотеки, позабыв о служанках.
Может, и правда, не мне судить?
В отличие от рыжеволосой вампирессы, я не пощадил герцога. Мне бы и в голову не
