чем могли представить.
С каждым днём мы всё больше врастали друг в друга, а разлука воспринималась острее. В особенности, когда она присылала фото на грани приличий, а мне приходилось отрабатывать пол дня и пол ночи с мыслями, оставшимися в Манополисе.
Да и неумолимо увеличивался срок, так что Ник стало сложнее справляться одной, а мне тревожнее оставлять её без поддержки.
Ребекку тоже нервировало, что я не каждую минуту на связи (требовательная миссис Фёргус предпочла бы, чтобы я был её творческим рабом круглые сутки семь дней в неделю), поэтому начальница поставила вопрос ребром и предложила нам крутые апартаменты в Сеоне за счёт своей компании.
Посовещавшись, мы с Николь решили, что от столь щедрых предложений не отказываются. Так и вышло, что мы переехали жить в Яфрейн.
Студию в Манополисе арендовала у меня Дженна, разругавшаяся со своей хозяйкой из-за того, что та решила лезть в её личную жизнь и диктовать правила морали.
Думаю, она и там надолго не задержится: конфетно-букетный период закончится, и она выйдет замуж за Даррена, но пока присмотрит за квартирой, а там разберёмся.
Из Манополиса вампиресса привезла символичный подарок — мой кулон-меч в новой ипостаси: по её просьбе знакомый ювелир Рэйчел покрыл серебряные части слоем платины, запечатав ядовитый металл внутри, чтобы я снова мог носить его.
Моя жизнь, да и я сам, словно украшение Лары и Николь: всё изменилось, но суть осталась прежней.
В Сеоне родился наш сын — Кри́стиан Кросс.
По законам Яфрейна он получил двойное гражданство, и, если мы решим вернуться в Касию, он всё равно будет считаться его резидентом.
Когда я в первый раз взял на руки темноволосое голубоглазое чудо, тиски, сдавливавшие сердце последние несколько месяцев, разжались. А уж когда Крис подрос и начал проявлять характер, отравляющие сомнения, что это мог оказаться не мой сын, развеялись без следа.
Совмещать ненормированный рабочий график, жизнь в чужой стране, отношения и отцовство оказалось тем ещё вызовом, но я не жалуюсь, поскольку люблю свою жизнь и все её составляющие.
Личного помощника, правда, пришлось нанять, иначе голова грозилась расколоться.
Вообще говоря, я думал о помощнице, но с такой ревнивой женой, как моя, пришлось быстро отказаться от опасной идеи. Николь и няню-то с трудом впустила в наш дом, и то потому, что хотела продолжить обучение и выбрала её сама.
Итан живой, весёлый и предприимчивый, и я ловлю себя на том, что сравниваю его с Элиотом, по которому очень скучаю. Как и по Дэйву, который задержался в Касии и довольно болезненно воспринял наш отъезд.
Ну ничего, Крис подрастёт, и мы без сомнения навестим друзей из разных миров.
Николь не по-человечески быстро оправилась после рождения сына и ни в чем не отставала от меня.
Госпожа Фёргус замолвила за «симпатичную мордашку», как она её называла, словечко, и вампирессу взяли без отбора в одну из лучших модельных школ Сеона. Подозреваю, однокурсницы сопернице не обрадуются, но за жену я не переживаю: Манополис научил её держать удар.
Не говоря о Рубарисе.
Не дожидаясь выпуска, Ребекка взяла Николь в оборот.
Первое время возлюбленная снималась и позировала лишь для бренда Фёргус, но я не сомневался, что это ненадолго. Так и случилось: к моменту, когда вампиресса закончила обучение, реклама с её лицом украшала высотки от Сеона до Манополиса.
Через три года, пролетевшие для нас как три месяца, родилась наша дочь Севи́ль.
Я думал, что Николь имеет надо мной опасную власть, но эта очаровательная белокурая малышка грозит превзойти мать. У неё только формируется характер, а она уже вьёт верёвки из обоих родителей.
Вся надежда на Криса — не по годам вдумчивого и серьёзного. Так странно смотреть в его внимательные глаза и видеть свою миниатюрную копию во всём, начиная от внешности и заканчивая характером.
Николь смеялась, что сын не взял от неё ничего, кроме цвета глаз, да и тот нечто среднее между её и моими. От кого он унаследовал твёрдый, упрямый и своенравный характер, мы спорим до сих пор.
У Криса на Севиль иммунитет. Без сомнения он нежно привязан к младшей сестре, но не ведётся на её провокации, а вот на неё имеет какое-то магнетическое влияние.
Несмотря на карьерный взлёт, нам приходится не спускать глаз с маленьких вампирят. С рождения и до пяти лет они будут пить кровь матери (опасной для них она станет позднее), а вот потом в них начнёт раскрываться внутренний зверь, и нашей няне Аве не поздоровится.
Кроме того, мы с Ник не знаем, унаследовал ли кто-то из них кровь первородных. И если да, станет ли она сильнее, смешавшись с кровью чистокровной вампирессы, или слабее.
Думаю, сюрпризов не избежать, так что мы не расслабляемся, но пока они обычные, насколько возможно в нашем случае, дети — озорные, энергичные и свободные.
Да, наши дети рождены хищниками, и этого у них уже не отнять. Но станут ли они убийцами, зависит от них самих.
Мы с Николь сделаем всё, что в наших силах, чтобы научить их ценить жизнь и сосуществовать в мире и гармонии с истинной сутью и обществом смертных.
В конце концов, неважно, какая кровь течёт в твоих жилах.
Важно сохранить в себе человека.
