кучу лёгких и не очень денег.
Пригодилась финансовая подушка и для того, чтобы встать на ноги и вернуться в профессию. Разумеется, я пропустил несколько важных съёмок, но в целом пятно на репутации получил не такое безнадёжное, как ожидал.
Когда выяснилось (подозреваю, не без помощи Барнса), что я лежал в больнице с тяжелыми травмами, рассерженные гетеры сменили гнев на милость. Поддержали и постоянные клиентки, которым я успел зарекомендовать себя за годы совместной работы.
В целом, жизнь входила в привычную колею.
Николь в «Сердце дьявола», само собой, не вернулась, хотя Дэйв постепенно оттаивал по отношению к ней. Уверен, заикнись красавица о желании поработать на агента, тот не стал бы артачиться.
Однако я не хотел делить её ни с кем даже номинально, поэтому мы договорились, что оба уйдём из сферы элитной проституции. Половину моих фотосессий уже занимала художественная съёмка, но ещё предстояло поучиться тонкостям жанра, прежде чем сумею попасть в концептуальный арт или высокую моду.
Вампиресса без дела тоже не сидела и, наблюдая за моей работой по обе стороны камеры, решила из любопытства поучиться модельному бизнесу.
Являясь любимицей многих влиятельных мужчин, которых ждало разочарование, она обросла полезными связями в Манополисе, так что слово за слово, улыбка за улыбкой, и вот Ник студентка одной из престижных модельных школ в столице.
В общем, два предприимчивых творческих человека без работы не останутся, поэтому жизнь била ключом, и мы едва нашли время пожениться.
Вращаясь в определённых кругах, мы знали множество интересных людей, но родных и близких можно было пересчитать по пальцам, а потому мы с Ник сошлись на том, что торжество станет очень камерным и семейным.
Скромное число гостей позволило нам выбрать одну из красивейших площадок — крышу элитного отеля Литс-Вейл, на которой владельцы разбили роскошный сад.
Благодаря сложной инженерной конструкции, в холодный сезон он превращался в эффектную оранжерею, а в теплый остекление убиралось, и цветник парил, казалось, у самых звёзд.
Я держал в уме необычное место, поскольку часто снимал в шикарных интерьерах Литс-Вейла и был знаком с администрацией гостиничного комплекса, но сомневался, поскольку открытая площадка на десятом ярусе не для тех, кто не любит высоту.
Понимал, что со всех сторон она укрывалась соседними небоскрёбами, устремлёнными в небо на многие ярусы, так что порывом ветра не снесёт, но всё же…
Сомнения развеяла Николь: увидев необычайную локацию с искусственным ручьём, мостиком и фонтанами, с цветущими кустами гортензии и деревьями, сплетавшимися над головой, откуда свисали многочисленные стеклянные сферы со свечами, вампиресса пропала.
Заявила, что отказывается выходить за меня в другом месте, и я знал, если она что-то решила, своенравную маркизу не переупрямить.
Хорошо иметь полезные знакомства: учитывая, сколько мы с моими избирательными клиентками отстёгивали Литс-вейлу за аренду помещений для съёмки, администрация отеля пошла на уступки и в порядке исключения предоставила всю площадку для нашей маленькой компании.
За полную стоимость, разумеется.
Глядя в сияющие от счастья глаза возлюбленной, я понял, что деньги, в сущности, мелочь. У нас целая вечность, чтобы тратить их и зарабатывать, а невестой она будет только один раз, потому что после всего, через что мы прошли, я её никому не отдам.
И даже смерть ещё очень нескоро сумеет разлучить нас.
В последний день весны мы все собрались в дивном саду на крыше: Дэвид и Рэйчел Барнс, Дженна Райнер со своим ухажером Дарреном, ради которого она чуть не лишилась жизни, Кэтрин Моран с женихом, леди Шарлотта Сен Клэр, на один вечер отринувшая титулы, Нора, Элиот и Равия и, конечно, мы с Николь.
— Хватит мандражировать, Марк, — смеясь, ткнул меня в бок Дэйв.
Разумеется, жених и невеста собирались и настраивались каждый в своём номере — очередной плюс в выборе Литс-Вейла. Поломавшись из приличия, поскольку терпеть не мог признавать свою неправоту, Барнс согласился стать моим свидетелем.
— Ой, замолкни, — огрызнулся я, с трудом вырвав себя из оцепенения. Руки и правда дрожали, а ведь я ещё не видел Николь. — Я помню тебя на свадьбе с Рэйчел, так что у меня всё в порядке.
— Именно поэтому я знаю, о чём говорю, — хохотнул друг и протянул мне бокал шампанского. Сам он уже осушил два и пребывал в приподнятом положении духа.
— На-ка, выпей.
Я знал, что шампанское не поможет, но ради конспирации опрокинул в себя бокал. Зато помогало веселье и шутки Дэйва. Один бы я тут с ума сошёл.
Какая ирония, не правда ли? Пройти всё, через что я прошёл ради одной хорошенькой вампирессы, и сломаться на собственной свадьбе.
Ну нет, если уж я пережил пытки в другом мире и фотосессию с фотографом-конкурентом в родном, то торжественную церемонию точно переживу.
— Не налегай, — хмыкнул яфреец, забрав пустой бокал. — А то шлепнешься во время обмена кольцами, вот будет номер!
— И не надейся, — ответил с усмешкой, чувствуя, что скоро реально кого-нибудь пришлёпну, если испытание ожиданием не закончится.
— Да, мы готовы, — сказал агент, коснувшись козелка уха и активируя крошечный наушник-каплю, способный и принимать, и передавать сигнал. Повернулся ко мне с заговорщицким видом и по-отечески поправил шёлковый галстук. — Пора.
— Наконец-то, — сорвался с места, на ходу накидывая тёмно-синий пиджак, из которого чудом не вылетела бутоньерка.
Дэйв поймал меня за запястье у самой двери.
— Серьёзно, Марк, — сказал совсем другим голосом. — Хватит всё контролировать, ты же творческая личность. Расслабься и насладись вечером.
— Спасибо, дружище, — похлопал Барнса по плечу, не без удивления отметив характерный блеск в глазах друга. С возрастом становится сентиментальным.
Не знаю, кто все эти ревущие у алтаря женихи, если не актёры для красивой постановки, но мне реветь нехарактерно. Я вообще не умею лить слёзы, негатив во мне трансформируется в злость — мощную движущую силу, а позитив — в смех.
Зато улыбаться при виде невесты, как влюбленный идиот — это пожалуйста, без ограничения. При виде Николь в элегантном и женственном белоснежном платье с холодным голубым отливом, подчёркивавшим красоту её глаз, дыхание перехватило.
Плотный ажурный лиф переходил в полупрозрачный корсет со смелыми вырезами по бокам и украшенную поверху цветочным кружевом пышную юбку с откровенным разрезом до середины бедра.
Могла бы хоть притвориться, что девственница!
Хотя притворяться — не по её части.
Смягчали провокационный наряд объёмные полупрозрачные рукава ниже локтя и мягкий шифон многослойной юбки.
Сглотнув, ощутил, как потяжелел низ живота при мысли, что платье держится на честном слове и женской магии. Изящные плечи и ключицы притягивали взор, а золотой овальный медальон спускал его в
