импонировали. Он бы даже подумал, что завидует им. Но маг уверенно гнал от себя подобные мысли.
«Если девушка не с тобой, так с другим. Свято место, сам понимаешь, пустовать не будет», — так говорил агент Бабичковкур еще во времена его стажировки у безопасников.
Самолет наконец набрал нужную высоту и загорелось табло о том, что можно расстегнуть ремень. Что Денис и сделал, да только самолет слегка качнуло в сторону, а потом попал в небольшую воздушную яму. На мгновение даже показалось, что сердце переместилось куда-то вниз, а потом резко подлетело к горлу.
Голова Риджины съехала с подголовника и свесилась вниз. Руки были скрещены на груди. Рукава светло-зеленой рубашки были закатаны и можно было разглядеть на руках белые шрамы. Мужчина заинтересованно придвинулся поближе, чтобы сосчитать отметины на коже.
«Восемь. На каждой руке по четыре шрама. И такие ровные. Это либо очень острое оружие, либо когти какого-то хищника. Такое могли оставить тэкко-каги, или как их еще называют, когти ниндзя. Но для этого надо побывать в Японии или встретиться с ниндзя. А по нашим сведениям поездка в Японию у Риджины была только одна, еще во времена учебы в школе, еще до заговора Ужасной Анны. Получается, тогда хищник. Но кто?»
Тут самолет опять попал в воздушную яму, в результате чего голова Рид навалилась на плечо мужчины. Первым желанием Дениса было отодвинуться, личное пространство все же надо уважать, а потом…
Он облокотил голову на макушку жены и вдохнул аромат граната, исходивший от ее волос. Он поймал себя на мысли, что ему стало приятно и удивительно спокойно. Необычное ощущение. Но интересное.
Глава 24
Дневник. В пути
Alvaro Soler feat. Cali Y El Dandee — Manana
Еще немного и будет она. Сельва! Как же я по ней скучала. Ведь была совсем недавно, пару лет назад. Но такое чувство, что я отсутствовала здесь целую вечность. Наверное, со стороны я напоминала старика Рикардо, который с предвкушением смотрел через пыльный иллюминатор на сельву. Ну и пусть. Плевать. Я счастлива, и губы растягиваются в улыбке, лишь только под нами показывается зеленое бескрайнее море. Где-то там течет Великая река Амазонка и тысячи ее притоков. И по одному из них мне совсем скоро идти. Знакомый лодочник должен все подготовить, как только мы прибудем на место. Только он не знает, что совсем скоро ему поступит новый заказ. Пусть на старый ориентируются безопасники и прочие. Я собираюсь обмануть их всех. Даже того, кто сидит рядом. Своего мужа.
Хотя какой он муж? Мы даже спим в разных комнатах. Как в лучших аристократических домах XVII-XVIII века. Я не жалуюсь, меня устраивает. Личное пространство — это прекрасно, особенно, когда рядом находится малознакомый маг. И пусть он законный муж, но брак-то фиктивный. И сколько он протянет без женского внимания? Мужчина-то видный, физически развит. Такими ручищами и подкову, наверное, разожмет. Так что… Надо что-то делать. Может, для начала поговорить? Раньше все не до того было: восстановление магии давалось с болезненным трудом, но еще более тяжелым испытанием оказались последствия использования накопителей. И вообще, мы почти и не оставались наедине. Всегда был кто-то рядом: то Габи, то Кайса, то многочисленные Лукиани. Что же, теперь можно кое-что изменить.
Но сначала она. Сельва. Целое море зелени. Горы, покрытые зеленым, мягким и не дремлющим ковром. Холмы, водопады, стаи ярких птиц, летящих рядом с частным самолетом. Все это будет совсем скоро. Очень скоро. Еще час, может, меньше, и мы совершим очередную дозаправку, а может, и вовсе поменяем самолет. Ну и ладно, что жарко, что пот течет по спине и лицу. Хорошо еще, что в салоне не так много пассажиров, да и живности нет никакой. Хотя, кто его знает, что будет после дозаправки? Может, опять придется лететь на кукурузнике, который старше меня. Его моторы будут чихать и кашлять, угрожая заглохнуть в самый ответственный момент. Какой именно? Да такой, когда поля и фермы, пригодные для мягкой посадки уже закончились, а сельва уже началась. Совершать аварийную посадку в джунглях еще то удовольствие. Уж я-то знаю. Два года назад именно так и мы и приземлились с Карлосом в сельве. Потому что наш пилот прозевал стаю птиц, в результате чего моторы забились перьями и внутренностями пернатых, а после самолет рухнул в сельву. Хорошо, что не в реку, а так, повис на лианах и гигантских ветках. Сейчас воспоминания не приносят за собой беспокойства, но тогда я испытала настоящий ужас. Надеюсь, и об этом путешествии я буду вспоминать с улыбкой. Потом, когда вернусь.
— Нам долго еще на перекладных? — Денис слегка толкнул меня локтем в бок.
— Нет. Еще одна дозаправка или пересадка. Не знаю, как получится.
— В смысле? — мне понравился изумленный вид безопасника.
— Если пилот не захочет лететь дальше, то придется искать другой самолет.
— То есть пилот не захочет лететь? То есть другой самолет? — по удивленному взгляду Дениса было понятно, что он не знаком с местным колоритным мировоззрением. — Тут что, нет расписания?
— Расписание есть, но оно… плавающее. Всякое ведь может случиться, — начала было объяснять я, но пристальный взгляд мага остановил словесный поток.
— Но они же получают разрешение на вылет… Стоп, — он поднял руку, будто хотел, чтобы я молчала. Что же, могу и помолчать. Немного. — Риджина, только не говори, что они не получают разрешение на вылет. Не могут же они без воздушного коридора летать. Или могут?..
Денис был похож на маленького мальчика, который попал в магазин игрушек и вдруг узнал, что внутри ростовых кукол люди, а вовсе не игрушки. И удивление, и обида, и злость, — все вместе. Безопасник в кой-то веки не скрывал свои эмоции. Они сменялись на его лице так быстро, что это было… милым? Я затрясла головой, прогоняя совсем не нужные мысли.
— Так что? — громогласно поинтересовался Холковский, и на нас стали обращать внимание остальные пассажиры, хотя мы и говорили по-русски, надеясь, что нас мало кто сможет понять.
— Разрешение, расписание, воздушные коридоры и авиадиспетчеры есть. Но…
— Так и знал, что без этого вашего «но» никуда не деться.
— Ты расследования так же ведешь? — не выдержала я и огрызнулась. — Вечно перебиваешь осведомителей?
— Тебе лучше не знать, как я веду расследования, — бросил он.
— То есть стиль
