Откинувшись на спинку своего стула, смотритель весело воскликнул:
— А что ты можешь сказать насчет Флоринды? Ты знаешь, что она француженка? Точнее, ее родители были французы. Они вышли из тех семей, что приехали в Мексику с Максимилианом и Шарлоттой.
— Она очень красива, — ответила я негромко, пытаясь вспомнить, когда именно в девятнадцатом веке Наполеон отправил в Мексику австрийского принца.
— Ты еще не видела ее совсем разодетой, — оживился смотритель. — Она — нечто особенное. Возраст не имеет для нее никакого значения.
— Кармела говорила мне, что я похожа на Флоринду, — сказала я, в порыве тщеславия выдавая желаемое за действительное.
Не в силах удержаться от смеха, смотритель вскочил со стула.
— Ну и денек, — произнес он без всякого выражения, будто его нисколько не заботило, как эти слова будут восприняты.
Задетая этим равнодушным замечанием, я следила за ним с плохо скрываемым раздражением. Затем, стремясь сменить тему, спросила о нагвале Мариано Аурелиано:
— Откуда он на самом деле появился?
— Кто знает, откуда появляются нагвали? — проворчал смотритель, подходя к окну.
Он долго молчал, пристально глядя на горы, видневшиеся вдали, затем снова повернулся ко мне и сказал:
— Некоторые говорят, что нагвали сами поднимаются из преисподней. Я верю этому. Другие говорят, что нагвали — совсем не люди.
Он снова замолчал, и я удивилась долгой паузе, которая опять повторилась. Словно уловив мое нетерпение, он подошел и сел рядом.
— Если хочешь знать, я думаю, что нагвали — сверхлюди. В этом кроется причина того, что они знают все о человеческой природе. Нагваля невозможно обмануть. Они видят тебя насквозь. Они видят насквозь все что угодно. Они могут смотреть сквозь пространство на другие миры в нашем мире и за его пределами.
Я беспокойно заерзала на стуле, не зная, как остановить его. Я уже жалела о том, что начала этот разговор. У меня не осталось ни малейшего сомнения в его безумии.
— Я не безумец: — Он так неожиданно откликнулся на мои мысли, что я громко вскрикнула. — Я просто говорю то, о чем ты никогда раньше не слышала, вот и все.
Я растерянно заморгала, вынужденная защищаться. Но тревога придала мне уверенности, и я перешла в наступление:
— Почему все они скрываются от меня?
— Это очевидно, — бросил он, но, заметив, что это вовсе не очевидно для меня, продолжал: — Ты должна это знать. Все здесь, кроме меня, — одна компания. Я всего лишь смотритель и не принадлежу к таким, как они. Я лишь как смазка для этой машины.
— Ты сбиваешь меня с толку еще больше — рассердилась я. Но тут меня поразила внезапная догадка. — А что это за компания, о которой ты говоришь?
— Все женщины, которых ты встретила, когда была здесь в последний раз — сновидящие и сталкеры. Они сказали мне, что ты — сталкер, такой же, как они.
Он налил себе стакан воды и подошел к окну. Сделав несколько маленьких глотков, он рассказал мне, что нагваль Мариано Аурелиано уже испытывал мои способности сталкера в Тусоне, когда послал меня в кофейню подсунуть таракана в мою тарелку. Смотритель повернулся спиной к окну, взглянул мне прямо в лицо и добавил: — Ты не справилась.
— Не хочу больше слушать этот вздор! — оборвала я его. У меня не было никакого желания слушать продолжение этой истории.
На его лице появилось озорное выражение.
— Но, потерпев неудачу, ты оправдалась тем, что без всякого уважения, с пинками и бранью накинулась на нагваля Мариано Аурелиано. Сталкеры, — подчеркнул он, — обладают большой сноровкой в обращении с другими людьми.
Я открыла было рот, чтобы сказать, что не понимаю ни слова из того, что он говорит, но он продолжал:
— Вся беда в том, что ты — незаурядная сновидящая. Если бы не это, ты была бы похожа на Флоринду — не ростом и внешностью, разумеется.
Ядовито улыбаясь, я проклинала про себя старого колдуна.
— Помнишь ли ты, сколько женщин было тогда на пикнике? — вдруг спросил смотритель.
Я прикрыла глаза, чтобы лучше представить себе тот день, и отчетливо увидела шестерых женщин, сидящих на парусиновых подстилках, расстеленных под эвкалиптами. Там были Кармела, Зойла, Делия и Флоринда, не было только Эсперансы.
— А кто эти две? — спросила я, озадаченная более, чем обычно.
— Ага — оценил он, и лучезарная улыбка появилась на его лице. — Это были сновидящие из другого мира. Ты видела их отчетливо, но потом они исчезли, причем твой разум даже не заметил этого. — Просто потому, что это было слишком необычно.
Я рассеянно закивала головой, не в силах понять, почему помню только четырех женщин, хотя на самом деле знала, что их должно быть шесть.
Видимо, мои мысли просто просачивались наружу, поскольку он тут же сказал, что вполне естественно, если мое внимание сосредоточено только на четырех из них.
— Две другие — это твой источник энергии. Они бестелесны и не принадлежат к нашему миру.
Растерянная и сбитая с толку, я была способна только изумленно уставиться на него. У меня больше не было вопросов.
— С тех пор, как ты покинула планету сновидящих, — пояснил он, — твои сновидения превратились в кошмары, и перемещения между сновидениями и реальностью стали нестабильны и опасны для тебя и других сновидящих. Впрочем, Флоринда взялась сама защищать и прикрывать тебя.
Я вскочила так стремительно, что опрокинула стул.
— Не хочу больше ничего знать! — закричала я, еле удержавшись, чтобы не сболтнуть, что было бы лучше, если б я вообще ничего не знала об этих сумасбродных путях и реальностях.
Смотритель взял меня за руку и повел наружу, через пустырь, сквозь заросли чапарраля, на задворки маленького домика.
— Мне нужно закрепить генератор, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты мне помогла.
Громко рассмеявшись, я сказала ему, что не имею ни малейшего представления о генераторах. И только когда он открыл люк в бетонной обшивке, я поняла, что электрический ток для освещения дома вырабатывается именно здесь. Я не сомневалась, что электрические лампы и приборы деревенской Мексики похожи на эти. С ними я была знакома.
С того дня я старалась задавать поменьше вопросов, чувствуя себя неподготовленной к его ответам. Наши встречи приобрели характер ритуалов, в которых я делала все возможное, чтобы быть под стать старику в его изысканном испанском. Я часами сидела в своей комнате, перерывая всевозможные словари в поисках новых или устаревших слов, которые произвели бы на него впечатление.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
