—Итак, Джорджина?
—Нет нужды, Клинтон, говорить со мной тоном патриарха. Я не совершила ничего такого, в чем могла бы раскаиваться. Обстоятельства вынудили меня и Мака зарабатывать на обратную дорогу домой, однако я была переодета молодым человеком.
—И где же спал этот переодетый мальчик?
—Капитан был так добр, что предложил мне разделить его каюту. Ты как-то сделал то же самое, чтобы защитить от опасностей одного юнгу. Было непохоже, что он знал, что... я... была... — Она устремила взгляд на Джеймса, глаза ее расширились, и в них зажегся огонек смертельной ненависти, когда до ее сознания дошел смысл ранее сказанного им. — Ах ты, сукин сын! Что ты имел в виду, говоря, что не мог бы меня забыть? Надо понимать, что ты с самого начала знал, что я девушка, и лишь притворялся, будто лишь позднее раскусил мое притворство?
С полнейшим безразличием Джеймс произнес:
—Совершенно верно.
Холодной реакцию Джорджины было назвать трудно. С яростным воплем она ринулась к нему. Когда она была почти у цели, ее перехватил Томас, крепко прижав к себе. Между тем вниманием Джеймса завладел Уоррен, рванув его, чтобы развернуть к себе лицом.
—Ты скомпрометировал ее? Так? — без околичностей потребовал ответа Уоррен.
—Ваша сестра вела себя как портовая шлюха. Она подрядилась быть у меня юнгой. Помогала мне одеваться, даже принимать ванну, и с ее стороны не возникало возражений, каких можно было бы ожидать от невинной девицы. Она была скомпрометирована, прежде чем стала мне принадлежать.
—О, Господи! — воскликнул Уоррен. — Ты действительно признаешь, что ты... что...
Уоррен не стал дожидаться не только ответа, но и конца собственной фразы. Вторично за этот вечер эмоции захлестнули его, и он выбросил вперед руку, сжав пальцы в кулак. И второй раз цель легко ушла от его удара. Однако теперь Джеймс ответил апперкотом в подбородок Уоррена, голова которого содрогнулась, однако на ногах тот устоял, хотя взгляд сделался слегка замутненным. Пока он в ошеломлении моргал глазами, Клинтон рывком повернул Джеймса к себе.
—Почему бы тебе, Мэлори, не попробовать со мной?
Джорджина ушам своим не могла поверить. Клинтон готов пустить в ход кулаки? Степенный, разумный Клинтон?
— Томас, сделай же что-нибудь, — попросила она.
— Если бы я не был уверен, что, отпусти я тебя, ты тут же сама встрянешь в это дело, я сам бы попридержал этого ублюдка, пока Клинтон бы ему по мордасам не надавал.
— Томас! — выдохнула она в полном изумлении.
Неужели все ее братья лишились рассудка? Услышать такое еще можно было от трех ее более горячих братьев, но, слава Богу, Томас-то никогда не терял над собой контроля. А Клинтон никогда не ввязывался в драки. Но только посмотреть на него — стоит, весь ощетинившись, единственный здесь, кто старше Джеймса, и, пожалуй, единственный, кого можно считать ровней Джеймсу. А тот, чертов негодяй, и в ус не дует, что довел человека до белого каления.
—Милости прошу померяться со мной, янки, — процедил он, с презрением скривив губы. — Но должен предупредить, что я неплохо знаю это дело.
Дразнит? Бросает вызов? Это чистое самоубийство. Неужели он всерьез полагает, что ему придется иметь дело с одним Клинтоном? Конечно же, братьев ее он не знал. Они могли безжалостно задевать друг друга, но объединились при появлении общего врага.
Двое самых старших здесь мужчин схватились, но уже через несколько минут стало очевидно, что Джеймс не бахвалился. Кулак Клинтона лишь раз достиг цели, Джеймс же нанес полдюжины ударов, и каждый из них был подобен удару кирпичом.
Когда от одного особенно сокрушительного удара Клинтон отшатнулся назад, вперед выступил Бойд. На беду, у младшего брата вообще никаких шансов не было и, скорее всего, тот сам это сознавал, однако ярость захлестнула его. Апперкот и затем удар правой быстро поверг его на пол... И вновь наступил черед Уоррена.
На сей раз тот был более собран. Его никак нельзя было считать неопытным кулачным бойцом. Вообще-то говоря, Уоррен редко оказывался побежденным. А его большой вес и длинные руки должны были обеспечить ему сейчас преимущество. Просто прежде ему не приходилось сталкиваться с человеком, имевшим опыт выступлений на ринге. Однако действовал он успешнее Клинтона. Его правая вновь и вновь доставала противника. Однако его сильные удары, похоже, не оказывали никакого действия. Это было все равно что лупить... кирпичную стену.
Примерно через десять минут он рухнул на пол, повалив на себя еще и стол. Джорджина искоса взглянула на Дрю: интересно, настолько ли он глуп, чтобы тоже ввязаться в драку? Так и есть, с усмешкой на губах он снимал куртку.
—Вынужден отдать должное вашему искусству, капитан Мэлори. Ваше «неплохо знаю это дело» — это еще слабо сказано. Вероятно, мне следует предложить вам дуэль на пистолетах.
—Если угодно. Однако вновь должен предупредить, что...
—Не надо. Вы неплохо знаете и это дело тоже?
В ответ на суховатую реплику Дрю Джеймс в голос рассмеялся.
—Более чем неплохо, милый мой. Справедливости ради я просто хотел снабдить вас сведениями, которые в моих родных краях известны каждому юному задире — что я одержал четырнадцать побед и не имею ни одного поражения. По сути дела, единственные мои неудачи имели место во время морских схваток.
—Тогда все в порядке! Постараюсь использовать вашу усталость.
—Что за дьявольщина! Не могу в это поверить! — к явному неудовольствию Дрю внезапно вскричал Бойд.
—Отойди-ка в сторонку, братец, — бросил ему Дрю. — Твоя очередь уже прошла.
—Постой, болван, я, наконец, вспомнил, где уже видел его. Не узнаешь его, Томас? Представь его с бородой...
—Боже мой, — не веря своим глазам проговорил Томас. — Это тот проклятый пират Хок, по милости которого я едва со своим судном дотащился до порта.
—Ну да, а во время моего первого плавания в качестве полноправного судовладельца на «Осеанусе» он захватил весь наш груз.
—Вы уверены? — потребовал ответа Клинтон.
—О, ради всего святого, Клинтон, — не без язвительности проговорила Джорджина, — не принимай это всерьез. Пират? Он растреклятый английский лорд, виконт чего-то там...
—Райдинга, — пришел на помощь Джеймс.
—Спасибо, — машинально сказала она и продолжала, как будто ее не прерывали. — Нелепо обвинять его в дурацком пиратстве, это...
—Это пират-джентльмен, любовь моя, если не возражаешь, — перебил ее еще раз Джеймс скучающим тоном. — И отошедший от дел, хотя это может и не иметь значения.
На сей раз она не стала его благодарить. Человек явно терял рассудок. Иного объяснения тому, что он сейчас сообщил, не было. И это признание оказалось как раз тем, что нужно было ее братьям, дабы вместе накинуться на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
