—И в постели с ним?
—О, кажется мы, в конце концов, начинаем меня расспрашивать? — Как бы подражая Джеймсу, она подняла одну бровь вверх, при этом и не заметила, что, употребив местоимение «мы», также повторила его прием, ей прежде это не было свойственно. В саркастичности она не была сильна, так что, в конце концов, естественно, что она училась у мастера. — Так вот, мне думается, вам не требуется большего подтверждения, нежели слова признанного пирата. Поэтому-то вы вчетвером избили и пытались убить его, так? Поскольку поверили каждому его слову? И вам ни на миг не пришло на ум, что он, возможно, лжет?
Клинтон с Бойдом явно чувствовали на себе вину, что обнаружили их побагровевшие лица. Она не видела реакции Дрю, стоявшего позади нее, однако Уоррен совершенно очевидно ощущал себя на сто процентов правым.
—Ни один человек, будучи в здравом уме, не признает своей противозаконной деятельности, если это не соответствует действительности.
—Ни один? Знал бы его, Уоррен, тогда бы понял, что с него станется наговорить на себя что-нибудь в этом роде, правда это или нет, просто ради того, чтобы произвести эффект. Ты же видишь, он приходит в восторг, если удается посеять распри между людьми. А кстати, кто утверждает, что он в здравом уме?
—Ну, против этого, Джордж, я возражаю, решительно возражаю, — слабо запротестовал Джеймс с тахты, где он разместил свое нывшее от ушибов тело. — Далее, вы, дорогие братья, опознали меня. Или вы уже забыли об этом?
—Чтоб тебе сгнить, Джеймс! — бросила она ему через плечо. — Не можешь ты, черт возьми, хоть несколько минут помолчать? Ты уже внес более чем заметный вклад в эту дискуссию...
—Это не дискуссия, Джорджина, — перебил Клинтон, явно ее осуждая. — Тебе задали вопрос. Могла бы ответить на него прямо, не тянуть волынки.
Джорджина была готова испустить стон. От этого никак не уйти. И ей не следует чувствовать себя так... осрамленной. Однако это были ее братья, о, Господи. И таким сверхзаботливым братьям открыто не объявишь, что была близка с человеком, не являющимся твоим мужем. Подобные вещи весьма неловко обсуждать даже замужним.
Примерно полсекунды она решала — не стоит ли солгать. Однако имелось свидетельство, которое будет становиться все более и более явным — ее ребенок. Рядом находился Джеймс, который вряд ли позволит ей укрыться за ложью после того, как он с такими сложностями добился, что факт их близости стал общим достоянием. И все ради удовлетворения своего дурацкого тщеславия, которое она задела.
В отчаянии, загнанная в угол, она решила смело броситься в омут.
— В какой форме вам хотелось бы услышать это? Должна я произнести каждую букву отдельно или вас удовлетворит, если я скажу, что в данном случае капитан Мэлори говорит правду?
— Гори все огнем, Джорджи, но это же отъявленный пират!
— Мне было об этом известно, Бойд?
— Англичанин! — вступил Дрю.
— Этого я не заметить не могла, — сухо ответила она. — Это сквозит в каждой фразе, в каждом слове, которые он произносит.
— Будь поскромнее, Джорджи, — жестко проговорил Клинтон. — То, как ты выбираешь себе мужчин, может лишь вызывать сожаление.
— По крайней мере, она последовательна, — вмешался Уоррен. — От плохого к худшему.
— Мне не кажется, что я им по вкусу, Джордж, — внес свою лепту Джеймс.
Для нее это стало последней каплей.
— Могли бы и закруглиться, все вы. Итак, я совершила ошибку. Уверена, что я не первая и не последняя. Но по меньшей мере, я теперь не так глупа и слепа. Сейчас мне ясно, что с самого начала он замыслил меня соблазнить, сделать то, чем вы сами постоянно занимаетесь, так что вы будете полными лицемерами, если станете его в этом упрекать. Действовал он очень тонко, так тонко, что мне было невдомек, что происходит. К тому же я заблуждалась, полагая, что он считает меня юношей. Теперь я знаю, что с его стороны это было притворством. У меня имеются причины гневаться, но не у вас, ибо я могу себе с легкостью представить, что некоторые из вас повели бы себя точно так же, как Джеймс, окажись вы в аналогичных обстоятельствах. Однако вне зависимости от его методов, я сама принимала в этом участие, и по доброй воле. Я отдавала себе отчет, что делаю. Тому свидетельница — моя совесть.
—Твоя — что?
— Недурно сказано, Джордж, — заметил из-за ее спины Джеймс, весьма пораженный тем, как она на одном дыхании и выдвигала обвинения, и защищалась. — Но у меня нет сомнений, что большее удовольствие им доставило бы услышать, что ты подверглась насилию или с помощью еще каких-нибудь подлостей была обманута.
Она резко обернулась, глаза ее от всех горестей стали узкими как щелки.
—Ты не считаешь, что я была обманута?
—Едва ли, милая девушка. Не я признался, что ощущаю подташнивание.
От этого напоминания она вспыхнула, сделавшись пунцовой. О, Боже, ну об этом-то он не собирался им докладывать?
—О чем речь? — захотел узнать Дрю, единственный из присутствующих заметивший изменение цвета ее лица.
—Да ни о чем... просто шутка, — выдохнула она, взглядом умоляя Джеймса немедленно замолчать.
Конечно же, молчать он не захочет.
—Шутка, Джордж? Так ты называешь...
—Я убью тебя, Джеймс Мэлори, клянусь, убью!
—Не раньше, чем ты выйдешь за него.
—Что такое? — взвизгнула она, не веря своим ушам, и оборачиваясь к брату, произнесшему эту смехотворную фразу. — Клинтон, неужели ты это серьезно? Ты же не желаешь, чтобы он стал членом нашей семьи?
—Не имеет значения. Ты его выбрала...
—Ничего подобного! И не женится он на мне... — Она сделала паузу, чтобы взглянуть на Джеймса, долгую паузу, ощутив внутренние колебания. — Женишься?
—Разумеется, нет, — весьма раздраженно ответил он и несколько неуверенно сам спросил: — А ты бы хотела, чтобы женился?
—Разумеется, нет. — Ее заставила произнести эти слова собственная гордость: ей прекрасно было известно его отношение к данному предмету. Она повернулась к братьям: — Полагаю, вопрос решен.
—Он уже был решен, Джорджи, когда и ты, и капитан были без сознания, — сказал ей Томас. — Вы женитесь сегодня.
—Ты все это подстроил, правда? — проговорила она тоном обвинителя, поскольку в памяти ее ясно всплыл их утренний разговор.
—Мы делаем лишь то, что идет тебе во благо.
—Но это не во благо мне, Томас. Я не выйду замуж за мужчину, который меня не хочет.
—Никогда не вызывало сомнений, что я тебя хочу, дитя мое, — произнес Джеймс тоном, в котором раздражения уже почти не ощущалось. — Из тебя вышла бы восхитительная любовница.
Джорджина даже задохнулась. Братья сумели словами выразить свои чувства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
