этому параметру даже «долгоносика». Однако летчики больше ценили «НМ», из-за того, что прицеливаться на нем было удобнее. Сильно сдвинутая назад кабина «180-го» закрывала цель на виражах, чего не было у «НМ». Увы, «долгоносик» уже «устарел», и нуждался в более мощном двигателе. Был прекрасен в своей законченной зализанной аэродинамике, но требовалось еще 500 сил двигателю. А взять их в тех же габаритах было негде! Почти!
Несмотря на высочайшую загруженность и «небольшой» арест, когда меня вынудили сидеть в Москве, вместо ОКБ, я не выпускал из рук создание двигателя Глебом Евгеньевичем. И второго мая мы поставили его на стенд. Еще в Кремле на приеме в честь праздника и разборе «черного четверга» Люфтваффе (Смушкевич всыпал немцам Первого Мая), я сказал Сталину, что из Питера везут движок, буду ставить на стенд в третьем ангаре.
– Зачем забрали с завода? – недовольно буркнул Сталин, он не любил нарушения условий.
– А он еще полетать успеет, у него ресурс больше 20000 часов, примерно.
– Не говорите «гоп»! Посмотрим. – возразил Сталин, но «посмотреть» приехал. Не удержался и присел возле лежащего еще на поддоне двигателя. Его смутили многочисленные трубочки, которыми он был буквально обвит. 12 форсунок подавали топливо в кольцевую камеру сгорания, плюс трубки подвода масла и отвода топлива из системы охлаждения турбины.
– Это же одна пуля, и все к черту?!
– Укроем титаном. И топливо – керосин, плюс стоят клапана, закрывающие подвод топлива в случае падения давления на форсунке. Он будет лучше держать попадания, чем поршневой двигатель. И ремонтировать его легче. Видите, шесть отсеков, каждый из них может быть заменен без замены соседних.
– То есть, вы учли возможность боевых повреждений?!
– Двигатель делался универсальным, в том числе, и на штурмовики.
– Хорошо, не будем мешать, давайте посмотрим на его работу.
Испытания прошли штатно, и, после обкатки и замены масла, ЛЛ-1 встал вместо АМ-38ФН на штурмовик «Ил-10». Мы продолжали курировать этот самолет.
Их выпущено 320 штук и сформировано пять штурмовых полков в пяти округах, которые будут развернуты в дивизии по мере поступления самолетов.
– Мало, очень мало! – посетовал Сталин. – Почему Ильюшин тянет с их выпуском? Ведь ему дали самый мощный завод в СССР?
– Работают в три смены, товарищ Сталин, прирост выпуска пошел, но пришлось практически полностью менять всю оснастку, по сравнению с «Ил-2». Успеем.
– Как мы можем успеть? Остался месяц и восемь дней.
– Да я думаю: больше. Больше осталось. Не рискнет Гитлер начать 22-го. Смушкевич ему показал, что с нами необходимо считаться.
– Нэ знаю! Нэ знаю, правилно ли паступил таварищ Смушкевич, раскрыв, что ми готови отразить агрессию! – нервно проговорил Верховный и принялся набивать свою трубку. Первого числа он так не думал! Решение на применение авиации в Греции для прекращения избиения ЭЛАС принимал он, в присутствии Филина и всего генералитета СССР. Тогда он не сомневался, что это – необходимый шаг. Но, он прав, мы обязаны сомневаться и анализировать случившееся. Без этого никак. Больше по этому случаю он ничего не сказал, дождался взлета и замеров параметров полета новой машины, посмотрел на его «работу» на полигоне, успокоился и уехал в майскую Москву. А мы большой компанией пошли купаться на карьер, собирать раков, дурачиться и отдыхать после изнурительной работы по подготовке этих испытаний. Там я обратил внимание на фигурку доктора местной спасательной станции, потом, правда, выяснилось, что основное место ее работы – санчасть испытательного полка, но это значения уже не имело. Лямур!
Девушка оказалась с норовом и с принципами, пришлось вспоминать давно забытые и утерянные навыки ухаживания, и попутно не забывать об основном занятии, так как расслабиться не позволяли довольно бурные события, как на грех, последовавшие именно на этой неделе. Разведка греков сообщила, что на аэродромах появилось большое число планеров. Нас решили перепрыгнуть. Впрочем, этого и следовало ожидать, так как сил для удержания всей страны у нас не было. Введен очень ограниченный контингент, и реальной силой он не обладал. Этот вопрос рассматривался нами, и был готов «ответ лорду Керзону». Для этого туда перебросили эскадрилью «СПБ-2с» Поликарпова. Она обладала достаточной скоростью и дальностью, чтобы решить все проблемы, которые могли возникнуть при реализации этого маленького подарка фюреру. Меня привлек ее большой бомбовый отсек и большое остекление. К тому же машина была хорошо оснащена для ночных полетов, а то, что немцы ударят именно ночью – сомневаться не приходилось. Днем они уже попробовали на Первомай. Готовили мы этот подарок давно, втроем: Сакриер, Тамм и ваш покорный слуга. Так что у него и название было «СНТ-1». Во-первых, машина имела радиолокатор «Гнейс-1М», весьма неплохо работающий как по воздуху, так и по земле. Во-вторых, основным вооружением у нее были ракеты, модернизированные Сакриером, и имелся баллистический вычислитель для них. Ракеты были двух модификаций, по взрывателю. Одна имела дистанционный взрыватель, вариант «воздух-воздух», вторая – мгновенного действия, «воздух-поверхность». А вот боевых частей имелось много! Осветительные: дает вспышку примерно 2 миллиона свечей и горит 30 секунд, объемно-детонирующие: при попадании в землю или цель – выбрасывает из себя облако газообразной смеси и подрывается, примерно, как 6 килограммов тротила. Гексогеновые, мгновенного действия, 4-х кратные к весу тротила. Игольчатые не получились, обеспечить подрыв за 0.25 секунды до удара об землю не получилось, но осколочные, с готовыми элементами, работали на «ура». В общем, полный комплект С-8, в том же калибре 80 миллиметров. Вес ракеты – 11 килограммов, а вес БЧ от одного до двух килограммов. Плюс тротиловый эквивалент. Тротил мы не использовали. Хорошие ракеты получились, и РО (ракетные орудия), со скорострельностью 2000 выстрелов в минуту. Ракет в установку помещалось много, бомболюк у машины подразумевал подвеску 1000 килограммовой бомбы ФАБ-1000, с весьма некислыми размерами. 88 ракет поместилось в двух пусковых установках. Двумя залпами машина могла отстреляться за 15 секунд. Большая часть времени уходила на то, чтобы убрать один, и выдвинуть второй ящик с ракетами. Верхние ряды пришлось срезать из-за ометаемой поверхности двух винтов. Дальность стрельбы от 1200 до 4000 метров. 1200 из-за осветительной ракеты, ближе она не срабатывала. Сам залп – короткий, около полусекунды, хотя некоторые умельцы умудрялись чуть ли не одиночную стрельбу вести. Выпуская по две-три ракеты. А стрелкам я дал новое оружие: УФ-лазер. Штурман имел только пулемет 12,7 мм, а стрелок и УБТ, и лазерную установку. Самолет имел грузоподъемность 1500 килограммов. 800 в бомболюке и 700 на
