Эдерс потянул носом и зашептал Уварову в ухо:
— Марихуана. Она наркоманка. Эти на все способны — совершенно не управляемы, можно ждать чего угодно.
Самолет меж тем резко пошел вниз. Заложило уши. Во втором салоне заплакал ребенок, взволнованный голос матери успокаивал его. Кто-то застонал.
— Там пассажиру плохо. — Юта подняла глаза на женщину. — Разрешите дать воды?
— Сиди. Потерпят. — Она положила руку на плечо девушке. — Ты сейчас понадобишься.
— Я успею.
— Заткнись.
Колеса дробно застучали по бетонному покрытию. Лайнер, подпрыгивая, пробежал немного и остановился. Людей в креслах качнуло вперед.
— Предупреждаю! — резко выкрикнула блондинка. — Пока ведутся переговоры, никаких шевелений. Ремни не отстегивать. А это, — она протянула Юте конверт, — отнесешь администрации аэропорта. Здесь наши требования. Ждем десять минут, ровно через это время, если требования не удовлетворят полностью и безоговорочно, — машина взлетит на воздух. — Она подтолкнула стюардессу к выходу и крикнула кому-то: — Пропустите ее!
— Вот он, наш свободный и демократический мир. Бандитизм какой-то, пиратство двадцатого века. — Уваров расстегнул пряжку и встал. По лицу пошли красные пятна, стекла очков чуть-чуть запотели.
— А ну, сядь! Быстро! — Длинный вскинул автомат.
— Я требую, чтобы немедленно выпустили женщин и детей! — Физик не обратил внимание на жест долговязого. — Заложников и без них хватает. — Губы его дрожали, он повернулся к блондинке, взглянул ей прямо в глаза и бросил презрительно: — Вы, вероятно, забыли, что сами женщина, а может быть, и мать? Как вам не стыдно?
— Кто вы такой? — Блондинка выплюнула сигарету и, прищурившись, уставилась на физика.
«Глаза у нее, ну точь-в-точь как у Машенькиной сиамской кошки Бетси, — неожиданно поймал себя на мысли Уваров, — голубовато-фиолетовые». Твердо выделяя каждое слово, сказал:
— Я русский. Требую сейчас же освободить женщин и детей. Немедленно. В противном случае… — Волнение перехватило ему горло, на вцепившихся в спинку кресла пальцах побелели суставы.
Женщина в салатовом костюме удивленно вскинула тонкие брови. Чернявый и длинный приоткрыли рты.
— Ру-усский?
— Да. И предупреждаю… — Он начал дергать — ремень, собираясь выйти в проход.
Налетчики о чем-то зашептались.
— Вы с ума сошли, — шипел Эдерс и дергал физика за рукав. — Они же принимают вас за советского. Вы не знаете этих субъектов. Прикончат в два счета. Для них нет ничего святого — звери.
— Отстаньте! — Уваров выдернул рукав и шагнул в сторону.
Блондинка взглянула на него снисходительно и громко произнесла:
— Женщины и дети могут покинуть самолет. Не суетитесь. Отстегните ремни и спокойно выходите. Если с ребенком не мать, а отец, он также уходит. Мы не плодим сирот. — Усмехнулась.
В салоне завозились. Вертлявый итальянец тоже попытался проскользнуть, но был водворен на место. Его супруга прошествовала с таким видом, словно делает большое одолжение, покидая лайнер.
— Вы также свободны. Отправляйтесь. — Длинный ткнул Уварова автоматом в грудь.
— Благодарю вас, я останусь. — Он протиснулся меж спинок, сел и пристегнул ремень. Бросил угрюмо: — Мне и здесь хорошо. Благодарю за заботу, не беспокойтесь.
— Ваше дело. — Женщина с уважением посмотрела на него. — Оставайтесь, — произнесла удовлетворенно, словно одобряя поступок русского.
— Неврастеник. Дон-Кихот ненормальный, — шептал Эдерс. — Выдумали невесть что. Взяли бы у меня пленку и вынесли. Я же не о себе пекусь. Нашли кого удивить благородством. Идеалист.
— Да отвяжитесь вы, перебьемся. — Уваров устало откинулся на спинку и опустил веки.
Матери с детишками — их было немного — гуськом спустились по трапу. Неторопливо, словно на прогулке, попарно, взявшись за руки, направились к зданию аэровокзала. Дверь, не успев захлопнуться, отворилась вновь. Прибежала Юта. Щеки разрумянились. Дышала прерывисто, волосы растрепались. Она бросилась к блондинке и, не переведя дух, выпалила:
— Администрация и полиция согласны на ваши требования… Некоторые вопросы не в их компетенции. Они просят час для решения на другом уровне… Они говорят — скорее всего претензии будут удовлетворены. Ух, — она перевела дыхание.
— Больше ничего?
— Нет, мисс, ничего.
Захватчики стали совещаться. Чернявый размахивал руками и шмыгал носом. Долговязый что-то бубнил ему в макушку и дергал головой, точно клевал. Женщина, изредка бросая взгляды на Уварова, отрицательно покачивала толовой и как-то очень женственно поправляла волосы тонкими пальцами с наманикюренными перламутровым лаком ногтями. Наконец они замолчали. Блондинка поджала губы, подумала и сказала Юте:
— Даем полчаса. Если к этому сроку не выполнят все наши требования, понимаешь, все… Без дальнейшей болтовни лайнер взрываем. Иди передай!
— Во втором салоне двум господам нехорошо. Я помогу им? — Она снизу вверх взглянула на женщину.
— Нам не лучше. Не умрут, беги и не ной. Так и скажи: ровно в одиннадцать самолет и кто тут есть разлетятся на куски. Больше никаких переговоров. Ступай…
Грег и Мартин впились в экран. На летном поле все так же одиноко стоял лайнер, охваченный полукольцом автомобилей. Неожиданно в фюзеляже открылась дверь, на трап, жмурясь от яркого солнца, высыпали ребятишки и несколько женщин.
— О-о-о! — удивленно вытянул губы Грег. — Выпустили женщин и детей. Что-то новое, на наших не похоже. Скажите, какой гуманизм.
В темном проеме показалась девушка в голубой форме стюардессы.
— Юта! — не веря глазам, закричал Грег. — Господи! Она же тоже там!
— Спокойно. — Мартин удержал его за локоть. — Они ее отпустили, наверное, проводить малышей и передать ультиматум налетчиков властям.
Грег прикрыл глаза и затряс головой. За кадром раздался захлебывающийся голос репортера:
«Захватившие самолет предъявили правительству требования: вручить им пять миллионов долларов и освободить из тюрьмы семь заключенных, уголовных преступников. После доставки освобожденных на борт разрешить лайнеру взлет и затем посадку в Гондурасе. При невыполнении ультиматума бандиты намерены взорвать самолет со всеми пассажирами и командой. Требования рассматриваются. Как сообщил наш корреспондент, по его мнению, их, вероятно, удовлетворят. Среди заложников несколько иностранных делегаций, видные представители деловых и религиозных кругов, туристы. Предварительно установлено: нападавшие — шесть мужчин и одна женщина — принадлежат к банде контрабандистов и торговцев наркотиками, как считают компетентные лица, тесно связанной с латиноамериканской мафией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
