Поразмыслив над своими перспективами в Питере после окончания вуза, Мордашов пришел к выводу, что ему ничего не светит. В Череповец он вернулся с женой и маленьким сыном. Доброе имя и знакомства родителей, которые отдали комбинату всю свою жизнь, позволили Алексею в августе 1988 года стать старшим экономистом в бюро организации труда Череповецкого металлургического комбината.
Из общей массы сотрудников молодой специалист выделялся тем, что, столкнувшись с трудностями, не терялся, а пер на них как танк. В 1988 году на завод пришла разнарядка из Министерства черной металлургии: надо было на три месяца отправить в Австрию на учебу специалиста с высшим образованием и хорошим знанием немецкого языка. Таких на всей «Северстали» оказалось пятеро. Четверо отказались, объяснив, что недостаточно хорошо владеют немецким языком. А Мордашов поехал, потому что с присущей ему самоуверенностью сказал: «Я свободно перевожу со словарем». А четыре года спустя, в возрасте 27 лет, Мордашов стал директором по экономике и финансам.
Карьеру Мордашова едва не испортил один телефонный звонок. Тогдашний министр черной металлургии Серафим Колпаков потребовал от директора «Северстали» Юрия Липухина немедленно убрать молодого продвиженца. Причиной этой неприязни министра стало то, что Мордашов избил его сына, который также проходил стажировку в Австрии.
Мордашов вспоминает эту историю с характерным дерзким смехом: Ну да, было такое. Он хотел отдыхать, а я хотел учиться. И он пожаловался отцу.
Чем могла закончиться эта история для будущего владельца «Северстали», если бы не заступничество Липухина, одному богу известно. Юрий Липухин постарался сгладить ситуацию и, пообещав разобраться с Мордашовым, постепенно отстоял подчиненного. Липухин списал произошедшее на молодость Мордашова. Однако в последующем Мордашов неоднократно демонстрировал жесткость в отношениях с людьми.
В 1992 году он все-таки стал директором по экономике и финансам. Назначение было встречено неоднозначно. Среди руководства и рабочих пошли недовольные разговоры: уж очень молод был Мордашов, да и к металлургии отношение имел весьма посредственное – к экономистам в те годы в народе было особое недоверие. Но Липухин пользовался на комбинате колоссальным авторитетом, и страсти скоро улеглись.
Юрию Липухину было в то время уже 60 лет. Он не был немощным стариком, но понимал, что устал от руководящей работы. Поэтому он начал поиск человека, которому можно было бы доверить руководство комбинатом. Это была обычная практика советских директоров: готовить себе преемника. Активный и серьезный Мордашов подходил на эту роль, и Липухин хотел к нему присмотреться. Мордашов оправдал ожидания Липухина. Будучи инициативным и самостоятельным, он тем не менее был добросовестным исполнителем, послушным учеником, демонстрировавшим уважение к наставнику.
Нет ничего удивительного в том, что именно Мордашову Липухин доверил заняться приватизацией комбината. Для советского директора приватизация вообще была явлением непонятным и пугающим. У многих было ощущение, что, еще не дойдя до своего завершения, приватизация закончится тем, что всех ее вдохновителей и участников отправят топтать зону. Вряд ли Липухин хотел застраховаться, доверив рискованное и опасное направление работы человеку, которым в случае чего можно было пожертвовать… Дальнейшее легкомыслие Липухина просто не дает повода заподозрить его в такой предусмотрительности. Просто Липухин решил, что образованный и хваткий Мордашов уж точно разберется, что делать с этой невесть откуда свалившейся приватизацией… И Мордашов оправдал ожидания наставника и даже превзошел их. Под его началом была создана структура, занимавшаяся скупкой ваучеров, а затем и акций у рабочих.
Так появилась компания «Северсталь-Инвест», которую в народе метко прозвали «Северсталь-инцест» за слишком уж пикантную близость с самим комбинатом. Двадцать четыре процента акций этой новой структуры принадлежало «Северстали», а все остальное – Мордашову.
Для выкупа акций комбинату были необходимы большие деньги. Чтобы заработать их, «Северсталь-Инвест» прибегла к обычной для того времени тактике – она стала посредником между комбинатом и покупателями металла. Выглядела эта схема следующим образом. Череповецкий металлургический комбинат продавал по минимальной цене свой металл компании «Северсталь-Инвест». А та, в свою очередь, с большой прибылью перепродавала металл западным потребителям. Полученная прибыль оседала в «Северсталь-Инвест». Эти деньги можно было тратить на покупку акций у рабочих.
Скупать у рабочих акции было делом несложным. Рабочие не придавали большой ценности «бумажкам», которые вдруг оказались у них в руках. А кроме того, мало кто верил, что комбинат сможет выжить. Построенная по воле Сталина «Северсталь» находилась в тысячах километров от месторождений руды и угля, необходимых для производства металла. Страну лихорадило от экономических реформ и инфляции… Сам комбинат экономически целиком и полностью зависел от «Северсталь-Инвест». Чтобы убедить рабочих скорее продавать свои акции, на предприятии месяцами не выплачивали зарплату. В итоге Мордашов собрал у себя 83 % акций Череповецкого металлургического комбината.
Успешное завершение приватизации, проведенное под руководством Мордашова, совпало с выходом закона об акционерных обществах. Этот закон запрещал совмещать должности гендиректора и председателя совета директоров. В результате Липухин предложил уже заслужившему доверие преемнику занять место директора «Северстали».
Впрочем, рабочий класс комбината подобный шаг «бывалого» директора трактовал тогда по-своему. Говорили, что Липухин решил переждать непонятное рыночное межсезонье, отведя Мордашову тривиальную роль зиц-председателя.
Но Юрий Липухин не мог и предполагать, что к этому моменту положение фигур на шахматной доске, которую он считал своей, изменилось. Причем самым радикальным образом. Работая над приватизацией «Северстали», Мордашов приобретал какие-то акции для предприятия, но в большей степени для себя. К началу 1996 года контрольный пакет бумаг «Северстали» оказался у руководимой Мордашовым компании «Северсталь-Инвест». То есть де-юре Алексей Мордашов стал владельцем комбината. И в ответ на предложение стать директором Мордашов довел эту новую информацию до сведения руководства.
Обстоятельства этих событий очевидцы пересказывают по-разному. Говорят, что Мордашов особенно не церемонился со старым руководством комбината, а прямо сообщил: «Хозяин теперь я. Кого это не устраивает – может поискать себе другое место работы». Мордашов такие рассказы воспринимает в свойственной ему манере – удивленно округляя глаза и заливаясь веселым смехом: А что вы находите в этом такого? Я же не нелегально этим занимался, это утвердил совет трудового коллектива, так что это была не самодеятельность.
