Мы рассчитывали, что вслед за нами прибудет и дивизия, которая была выделена командующим армией Мамсуровым, но никаких признаков ее приближения не было. Связь с армией осуществлялась только по рации, но ввиду значительного расстояния она постоянно нарушалась. Правда, мы все-таки узнали, что все части вышли к новому месту дислокации.
А тем временем на центральной площади, то есть в непосредственной близости от гостиницы, собирались группы подо- зрительных лиц, причем число их с каждым часом росло. Меня стало тревожить создавшееся положение. Дело в том, что рано утром следующего дня мы должны были провести всю операцию (то есть разоружить местный гарнизон, освободить коммунистов, сотрудников органов госбезопасности из тюрьмы и разгромить контрреволюционеров), а имеющимися в моем распоряжении силами таких задач не решить. Долгими и томительными, а точнее тревожными были часы ожидания подхода главных сил.
Наступали сумерки, шел нудный, осенний дождь. Подкрепившись на скорую руку, мы усилили наблюдение за окружающей местностью, а танковый расчет занял свои места в танке.
Стемнело. То там, то тут раздавались выстрелы. Свет в домах жители не зажигали, а город освещался отдельными очень редкими уличными фонарями. На улицах почти никого не было, только изредка прошагает какая-то группа людей и мгновенно исчезнет во тьме. Во всем чувствовалась таинственная напряженность, казалось вот-вот завяжется кровавый бой, поэтому все огневые средства мы привели в полную боевую готовность (танковую пушку, два пулемета, автоматы — шесть штук, ручные гранаты около 20 штук и др.). И вдруг мы ясно увидели свет прожекторов, высвечивающий дорогу в том направлении, откуда должны были подойти части дивизии. Да, сомнений не оставалось, это идут наши. Посылаю экипаж танка на встречу с частями, чтобы сопроводить ко мне командование дивизии. Минут через 15–20 два полковника, командир дивизии и заместитель по политической части прибыли в мою «резиденцию».
Пока я их ждал, набросал план действий, который зачитал им, обсудили каждый пункт и совместно наметили, кто конкретно будет руководить каждым мероприятием в отдельности. Все изложили на бумаге и я утвердил.
Важнейшее место в этом плане занимали венгерская армия и тюрьма. Надо было немедленно нейтрализовать армию и освободить местных активистов, включив их в активную борьбу с контрреволюцией.
Чтобы мне удобнее было действовать и лучше зашифровать себя как чекиста, мы организовали комендатуру, которую разместили на первом этаже гостиницы, выделив в распоряжение коменданта роту танков, группу офицеров и роту солдат пехоты. Комендантом был назначен полковник Бойцов.
В мое распоряжение прибыла группа оперативных работников в составе трех человек, которую возглавлял майор Киселев. Помимо этого прибыл и особый отдел танковой дивизии в составе 5 человек. Так что в один день мое положение сильно упрочнилось.
По плану мне вместе с командиром дивизии предстояло рано утром разоружить местный гарнизон, о котором было сказано выше. Майору Киселеву я поручил руководить операцией по освобождению активистов из тюрьмы.
Операцию было решено начать в 4 часа утра. Все наши войска заняли исходные позиции и находились в полной боевой готовности.
Ровно в 4 часа по рации был дан условный сигнал «рассвет», и все двинулись к определенным объектам. Мы с командиром дивизии и переводчиком отправились в артиллерийскую дивизию, прямо к штабу. Недалеко оттуда сосредоточили батальон танков. Нас встретил дежурный офицер, которому я приказал поднять командование дивизии по тревоге. Но никто из них не спал, они тоже находились в состоянии какой-то тревоги, недопонимания происходящего. Когда к нам вышел командир венгерской дивизии, я отрекомендовался представителем командования Советской Армии и предложил, во избежание каких-либо недоразумений и ненужной потери личного состава, временно сложить оружие и не выпускать личный состав из гарнизона.
Надо отдать должное командованию венгерской армии — она осталась нейтральной к происходящим событиям. Что касается командира артиллерийской венгерской дивизии, то он решительно встал на сторону защиты социалистического государства Венгрии и выполнил все наши требования в полном объеме. Никаких неприятностей со стороны военнослужащих гарнизона г. Печ мы не имели. Освобождение из тюрьмы коммунистов и работников госбезопасности также прошло успешно. Майор Киселев оказался очень толковым и чрезвычайно храбрым чекистом.
За два месяца совместной работы в Венгрии он выполнил ряд ответственных поручений, проявив при этом мужество и героизм.
Вышедшие из тюрьмы коммунисты сразу же принялись за дело. Они помогали освобождать от засевших контрреволюционеров наиболее важные объекты: почту, радиостанцию, вокзал, здание обкома партии и др. В течение двух дней контрреволюционная организация в городе Печ была разгромлена, остатки бежали в леса и горы, в сельскую местность. Аресту подвергли небольшое количество лиц, так как вести следствие практически было некому.
Постепенно стала налаживаться жизнь на промышленных предприятиях и шахтах. Возобновил работу городской транспорт и коммунальные предприятия. Но все это было настолько парализовано, что восстановлению поддавалось с большими трудностями.
Вскоре мы узнали о разгроме контрреволюции в Будапеште и создании Венгерской Социалистической рабочей партии (ВСРП) и рабоче-крестьянского правительства во главе с Яношем Кадаром.
В г. Печ также был создан областной комитет Социалистической рабочей партии, первым секретарем которого был избран товарищ Лаки, вторым — Царт, третьим — Сиклаи.
Однако положение сильно осложнилось тем, что разгромленная контрреволюция в Будапеште бежала в основном на юг, то есть в район города Печ, чтобы в случае необходимости уйти на территорию Югославии.
По наблюдениям войсковой разведки, в горно-лесистом районе, господствующем над городом, за горою Мечек на расстоянии 10–15 км к 15 ноября сосредоточилось до 15–20 тысяч вооруженных людей. Такое «соседство» было чрезвычайно опасно, нужно было срочно принимать меры.
На вертолете совместно с командованием наших войск мы облетели район расположения вражеского лагеря и приняли решение разгромить этот лагерь минометным огнем, а с воздуха на вертолете координировать стрельбу. Подтянули оружие и ударили по самому центру этого сброда.
Многие успокоились на месте, а оставшиеся в живых были рассеяны и вся их организация была разрушена, но отдельных небольших вооруженных групп и одиночек осталось все еще много, правда они были деморализованы, некоторые из них явились с повинной, но тем не менее эта публика представляла большую опасность, так как совершала нападения на предприятия, банки, учреждения и на отдельных активистов. К тому же с помощью эмиссаров из Югославии создавались так называемые «рабочие советы», которые пытались серьезно помешать восстановлению порядка в стране.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
