Филипп полностью понимал Тенперона. Если бы не присяга королю, он уже шёл бы к столице с верными войсками. Почему? Да потому что Реджинальд уже успел понаделать такого, что и за десять лет не разгребёшь!
Кстати, а как можно обойти присягу? Ведь Рабар и Аскер пропустили Фердинанда через свои владения, и им ничего после этого не было. Конечно, они же "не могли сдержать орду мятежников".
Из уст в уста передавали описание лица маршала Эр-При, когда ему преградили путь аркадские пограничники. Если бы Яков продолжал идти по Аркадии, он уничтожил бы мятежников. И сам бы погиб - аркадцы не прощают таких оскорблений.
Филипп даже начал уважать жителей империи, смакуя проделанную ими комбинацию. Теперь они могли обрушиться на Королевство, а огнары севера и запада откроют ворота их армиям. Во имя возвращения старой династии, разумеется.
Аркар побери, Филипп бы сам с радостью это сделал. Мешали только южные армии короля. Вся загвоздка была в том, что воины там были из южных провинций, до смерти преданных престолу. Именно престолу, а не королю. Присяга принесена, и теперь другого пути для них нет. Хотя постойте-ка! Сегюр[131]! Сосед Мишеля, Карломан довольно дружен с Филиппом, и явно скорее поддержит его, чем Реджинальда.
Так вот о чём ты думаешь, Филипп. Присяга на независимого правителя не действует. Прекрасно! Хочешь предать престол, которому были верны все твои предки? И почти все за него и погибли. Хотя как можно быть верным такому королю, как Реджинальд? Он нарушил закон Огнара - лишил фон Даркмура и Артуа их титулов, не созывая Совет Владетелей. Десять дворян и король, вместе владевших почти всеми землями Королевства, должны были лишить их титулов. Без этого Жерар и фон Даркмур до сих пор правят Артуа и Беневалем соответственно. Филипп, ты гений! Король нарушил закон Огнара, и поэтому он должен быть осуждён! Великолепно. Надо поговорить об этом с Карломаном.
Филипп хмыкнул. Что он сможет противопоставить Южной армии? Да ничего, совсем ничего. Хотя постойте-ка, всё-таки козырь у него есть - пшеница. В баронстве Мишель выращивают пятую часть всего зерна Королевства, и если у огнаров случится голод, только у Филиппа есть достаточные запасы. Так, а ещё что? Правильно, древесина. Хотя с одним зерном и деревом не повоюешь. Если Карломан поддержит бунт, Королевство лишится трёх пятых запасов зерна. Рожь останется, только вот вся пшеница выращивается именно во владениях двух друзей.
Граф вполне может позвать на помощь мидратов и тайсаров, а это уже что-то! Мишель вскочил с кресла и быстро добрался до первого этажа, меньше чем за десять минут пробежав целых три лестничных пролёта.
Охрана, едва завидев своего сеньора, вытянулась и гаркнула что-то о верности и долге. Граф даже не остановился перед своими воинами, продолжая спешить к приёмному залу.
– Альберт, мне нужно с тобой поговорить! - Филипп наконец-то нашёл своего секретаря, низенького седого мидрата, который ещё мог похвастаться пышной бородой.
Альберт, едва завидев своего сеньора, поклонился и прекратил отдавать распоряжения слугам. Коричневый кожаный камзол и кожаные же штаны содержали множество карманов. Секретарь вынул перо и кусок пергамента, готовясь записать указания господина. Чернила он носил в специальном отделении на поясе, и каждый день подливал туда свежие.
– Слушаю, сеньор.
– Насколько я помню, урожай в этом году был отличный?
– Совершенно верно, граф.
– Ты уже распорядился отправить его на столичные рынки? - Филипп страшно нервничал, это выдавала его трясущаяся левая рука.
– Нет, сеньор, а что, отдать такие распоряжения немедленно? - Альберт приготовился записать указания на пергаменте, уже обмакнув перо в чернила.
– Нет, этого вообще нельзя делать - надо оставить весь урожай в амбарах, торговать можно только с Сегюром, Рабаром и Аскером.
– Что-то произошло, господин?
– Да, и уже давно.
– Это связано, - глаза секретаря расширились от удивления, - с королём Реджинальдом?
– Боюсь, что он уже не король. Ты же знаешь, что он не созывал совет для лишения Даркмура и Артуа и титулов?
– Отдать распоряжения для сбора вилланов? - Альберт ухмыльнулся: он никогда не любил семью Реджинальда, считая тех недостойными свалившихся на них почестей.
– Да, и вели выдать им оружие и обмундирование.
– С кем сеньор хочет воевать? Уместно ли будет оставить западных и восточных вилланов у себя и послать им оружие?
– Нет, пусть останутся только южные и северные. Думаю, Карломан и Аскеры нас поддержат. Рабар, надеюсь, останется в стороне.
– Сеньор, Вы подумали о Южной армии?
– Да, Альберт. Двадцать тысяч воинов нам не помеха.
– Приказать укреплять Кровавый брод?
– Нет, прикажи привести в порядок доспехи, оружие и знамя. Отцовское.
– Великолепно, сеньор! - Альберт начинал понимать задумку барона.
– Ещё, отдай распоряжения по укреплению Дорожного замка.
– Слушаюсь, сеньор.
Замок, построенный при прадеде Филиппа, графе Стефане, получил своё название от Коронной дороги. Она начиналась на севере, у замка Артуа, проходила через Тронгард и упиралась в Сагиринские холмы на юге, соединяя северные и южные провинции Королевства. Стефан, словно предвидев теперешнюю ситуацию, повелел возвести на Горе Ключника укрепление, которое могло контролировать тракт.
На самом деле, Гора Ключника была просто высоким отвесным холмом. Поэтому никто не мог понять, а с чего, собственно, её горой назвали...
Позднее дед Филиппа, тоже Филипп, расширил построенные при предшественнике укрепления и превратил их в сегодняшний Дорожный замок.
Дополнительная стена, на которую ушёл годовой доход от продажи пшеницы, теперь запирала дорогу. Построена она была на совесть: три метра в толщину и семь метров в высоту, могла сдерживать натиск противника достаточно долгое время, а обойти её было нельзя - с другой стороны кладка упиралась ещё в один холм, на котором был построен небольшой каменный форт.
Но неприступным этот участок делала именно противоположная стена, которая огораживала довольно обширный участок земли. Восемь тысяч тайсаров, прорвавшихся при Людовике Мишеле через Жаке и Сагирину, не смогли взять стену. Гарнизон замка, не больше пяти сотен лучников и двух сотен мечников, сдерживал противника десять дней. Ровно столько, сколько потребовалось ополчению во главе с графом придти на помощь.
Теперь замку предстояло выдержать, как минимум, войну с королевским доменом. Как максимум - с королём и всеми южными Владениями. Сам Мишель мог выставить тысяч десять воинов - если напрячь все силы. У Карломана Сегюра было двое больше воинов, но плохое снаряжение. Итого тридцать тысяч. Против вдвое больших по численности королевских армий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
