них в крови. Под этим взглядом язык чесался добавить что-то веское, привести в пример отзывы клиентов, успешное сотрудничество с оружейным приказом в прошлом – но молодец крепко принудил себя молчать с выражением лица самым любезным и бесхитростным. Чужие мнения для его высочества не составляют авторитета, а лимит, отделяющий уверенного специалиста от болтуна, Дарий сегодня уже исчерпал.
Флавий Максимилианович, еще не сводя глаз с оружейника, окликнул Никона в своей сухой манере:
– Возьмите расписку о получении этим купцом трофейного оружия на семь дней, а ему набросайте заявку на экспертизу. Жду на подпись через десять минут. Раньше не беспокоить.
Секретарь сунул арбалет обратно в руки обмеревшему Дарию и бросился к своему столу.
– Посмотрим, чего стоят ваши посулы, молодой человек, – подвел черту его высочество вместо прощания и распахнул дверь своего кабинета.
– Благодарю за доверие, – поклонился Дарий царственной спине господина оружничего.
Только теперь он ощутил, что его собственная спина совершенно взмокла.
О чем говорят на свадьбе
В Итирсисе: 14 мая, воскресенье
День, когда на главы лучащихся Кинри и Селены были возложены брачные венцы, прочно вошел в архивы Итирсиса.
Тетушка Агата и все воинство ее соседок так развернулись в устроении пира, что ни аптека, ни внутренний дворик не вместили бы амплитуду этого торжества. По настоянию счастливой тещи были приглашены все приличные знакомцы жениха: в это число попали и старые друзья, и постоянные покупатели из благородных. Поздравить молодых было предложено даже артефакторам Карнелис и местной магичке Лее.
Аптекарь исполнил абсурдную блажь своей новой матушки и, обреченно краснея, подписал все приглашения для избранного круга.
Он так и не сумел взять в толк, почему аристократы согласились.
Оценив масштаб намеченного действа, кумушки велели вытащить все раздобытые по соседям столы и лавки на маленькую Кошачью площадь за квартал от Кленовой улицы. Почетные места определили за столом отдельным, но размещенным по центру возле молодой семьи, покуда остальные протянулись по бокам рваной подковою. Перед этим царством сытости сколотили дощатый помост, укрывший земляные кочки – ради веселой дроби танца тетушке не жаль было разобрать и старой сараюшки.
Гости разместились сообразно возрасту: молодежь все больше водила хороводы, а гости постарше мест почти не покидали: ели, пили и любовались ладными подросшими детьми. Праздник был устроен от души.
Однако, мир лежит во зле – память людей чаще увековечивает не созидания, а разрушения, наподобие поджога древнего идольского капища.
Говоря попросту, до самого вечера собравшиеся обсуждали не столько триумф чистой любви, сколько семнадцать ограблений знатных домов, лишивших столицу покоя минувшей ночью.
Семнадцать! Итирсис – город крупный, но даже для него цифра гремела ужасающе. Какие устои пошатнулись, что злодеи смогли обойти охранные артефакты, при том устроенные по схемам, друг от друга разнящимся?
Пострадали весьма состоятельные хозяева, и такая несправедливость особенно возмутила простых горожан. Еще бы: окажись хоть одна жертва как-то поближе – уж они бы вызнали все стоящие детали. Богачи же сомкнули уста, и даже бывалые кухарки не сумели разжиться фактами – распространение сведений было вмиг табуировано свыше.
Впрочем, слухов набралось предостаточно, и множились они в обычной своей прогрессии. За взрослыми столами тосты и щедровки для молодых скоро затмились трактовками краж самыми безумными, от участия в деле мифических домовых до изощренных поползновений извечного южного врага.
Только молодцы и девицы, разгоряченные собственной юностью и тостами с верою в счастье, не сходили с гулкого дощатого помоста. Затеяли шуточные попевки: группу музыкантов с кугиклами да зычными жалейками линии танцующих обступили наподобие лучей и двигались посолонь, перекликиваясь бойкими куплетами.
Кинри, может быть, и смутился бы такой веселости, но сияние невесты рядом с ним затмило его разум, и он в изумлении нашел себя уже полчаса кружащим в одной из линий.
Лея, стоя вблизи настила, долго наблюдала за дробным "горохом" деревянных подошв и многоцветием лент, провожавших закатное солнце. Музыка лилась бесхитростная, но мало кого могла оставить в равнодушии. Магичка вполне удерживала себя от пристукивания ножкой, но легкое качание головкой в такт, подумав, себе дозволила.
Она не мнила себя частью общего веселья, но и пропустить столь заметное событие не могла. Если бы кто вопросил ее о причине, она, пожалуй, сослалась бы на ощущение некоторой ответственности за собравшихся. Иногда она ловила себя на вполне материнской заботе, почти забывая, что многие из горожан старше ее втрое или впятеро. Едва ли верно возлагать себе на плечи подобный долг, но когда тебе шестнадцать и ты имеешь силу раскидать всю толпу одним щитом, искушение поиграть в покровительство трудноодолимо.
Кроме того, сегодня здесь плескалось заразительное счастье.
– Соединение двух сердец! Что может больше тронуть пару, которой это благо суждено лишь спустя пару лет взросления! – пафосный тенор изжил ее благодушие. Лея с трудом удержала вздох, скрывая свое настроение. Алессан с отрадою принимал как восхищение по случаю своего прихода, так и сокрушение – лишь равнодушие встречалось им с обидой.
– Алессан Диегович! Ваше внимание к свадьбе аптекаря ставит меня в тупик, – магичка постаралась отозваться со всем стылым великосветским бесчувствием.
– Я умею изыскивать приятности в любой обстановке, – заверил незваный гость, становясь возле нее и не слишком-то взирая на воспетый им союз.
– Разве вам не нужно иногда учиться? – теперь Лея выразила некоторое участие. – У юных магов, столько тягот! Как вы успеваете уделять столько внимания нашим встречам?
Она знала, о чем говорит: чары и военное искусство, история и риторика, фехтование и верховая езда – лишь краткий перечень предметов, составляющие взращение государственных умов, а также их тел, принужденных прежде пройти горнило военной службы.
Алессан рассмеялся как человек, слышавший о всякой "тяготе" только издали.
– Польщен, что вы радеете о моем образовании, дорогая невеста.
Иронизировать он мог уверенно – ночные штудии над книгами были великою тайной, а чары, маскирующие круги под глазами, пока еще его не подводили. Ах, юность! Ты позволяешь проворачивать с бдением до утра такие фокусы, в которые самим с натяжкой поверится через дюжину лет и пару детей.
Однако, причина мозолить глаза девице у Алессана на сей раз была самая серьезная: маг неподдельно за нее беспокоился. Туманной неясностью отдавали происшествия этой ночи, а значит, и днем ожидать можно было всякого. Лея – сильная ученица, но всеобщая любовь сделала ее непростительно беспечной относительно своей сохранности.
Маг находился на площади уже давно, но сообщать об этом невесте, конечно, не было резона. Он вообще предпочел бы балагурить на совершенно иные темы, но магичка, зараженная общим любопытством, спросила с
