— Смотрит, а говорить не может. Спешу, дорогой! Еще увидимся.
Андронидзе приветственно взмахнул автоматом.
Из-за леса вылетели «юнкерсы» — семь штук. Зенитные пушки и зенитные пулеметы начали стрелять. Задний «юнкере» спикировал и сбросил бомбы. Они разорвались неподалеку. Баженов подошел к месту взрыва. На улице лежал убитый офицер.
Позже, когда Баженов занял для полковника Орленкова и дежурки другой дом, Богун подал Баженову уже знакомый картонный цилиндр и пояснил:
— Опять под крыльцом, где куры, Кураков найшов эту штуковину. Кураков клянется-божится, шо этой штуковины там же не було, когда он сажал туда кур.
Баженов вызвал старшего радиста узла связи. Тот с профессиональным интересом осмотрел цилиндр.
— Радиоаппарат, — сказал он. — Такой вижу впервые. То ли приемник, то ли передатчик — сразу и не скажешь… Антенна встроена в виде спирали в цилиндре… Конденсатор переменной емкости того… закреплен стопором… Да на какой же волне эта штуковина работает и для чего, не секрет?
— Секрет. Сделайте так, чтобы не работала, только не очень ломайте устройство. Возможно?
— Легче легкого, — ответил радист. Он отключил антенну и батарейку питания, подмигнул штуковине», улыбнулся и сказал: — Теперь ясно: не нашенская…
— Если от моего имени вас вызовут сделать операцию таким же «штуковинам» — сделайте то же самое. И молчите об этом.
Затем Баженов вызвал лейтенанта Стрепетова и приказал направить автоматчика в штарм, к майору Сысоеву, — доставить секретный пакет и вот эту «штуковину». Баженов замолчал и подумал: а зачем он, собственно, засекречивает оружие врага?..
— Эта «штуковина», — сказал он, — гитлеровское оружие. Туда, где она лежит, «юнкерсы» сбрасывают бомбы. Я не буду заворачивать ее, упакуешь сам, но лишь после того, как покажешь его всем своим автоматчикам и офицерам на ВПУ, а потом оперативникам из штаба дивизии. Пусть автоматчики срочно поищут такие «штуковины» в домах, отведенных для ВПУ. Пусть ищут везде: под крыльцом, в сенях, на чердаке, в радиусе десяти — пятнадцати метров от дома. Если найдут, пусть сейчас же несут на ферму, к сараям. Вызови туда старшего радиста, пусть сделает операцию, он знает какую. А уж после операции несите мне. Бегом/
В эту же ночь от Сысоева пришла шифровка: «Радио-устройство-манок для наведения бомбардировщика на цель. Многое стало ясным. Если имеются еще такие аппараты — испытай на объектах. Об испытании доложи. Лишние вышли мне».
К этому времени у Баженова оказалось еще семь таких радиоустройств. Одно было обнаружено в собачьей будке, У их дома. Враг не спал. Но «бравого солдата» и слад простыл. Баженов не находил себе оправдания. Два раза он встречался с ним! Тот сам выдал себя, став по фашистской стойке «смирно», а он, офицер штаба армии, оказался хуже, чем простофилей. Знал организацию армии врага, знал еще Уйму всякой всячины, а самых элементарных строевых положений не знал! Непростительный промах…
Майор Андронидзе был весьма удивлен, когда старший лейтенант Баженов явился к нему во время допроса и начал дотошно расспрашивать пленного унтер офицера о самых незначительных мелочах немецкой строевой службы. Майор поинтересовался, зачем он об этом спрашивает.
— Ужасно не люблю оставаться в дураках, — мрачно ответил Баженов и рассказал о «бравом солдате».
Вечером прибыл подполковник Казюрин. Сейчас он не казался Баженову уставшим и ничем не желающим утруждать себя. Сейчас это был подтянутый, немногословный, старательный офицер.
Служил Казюрин командиром и батальона, и полка, и начальником штаба дивизии. Штабная служба была ему не по душе. Узнав о назначении в оперативный отдел, он попросил послать его на командную должность. Начальник штаба не отпустил.
На крыльце дома, где помещались оперативники ВПУ, Казюрин заметил Баженова, беседовавшего с гражданскими.
— Беседовать с гражданскими, — заметил он, — надо в другом месте, а не привлекать в засекреченное место посторонних. Уходите.
Баженов пошел с Невысоким, своим «заместителем по гражданскому населению», и еще тремя гражданскими из актива к соседнему дому. Онуфрий Невысокий докладывал, что задержали двоих, — куда их теперь? И пусть старший лейтенант отменит свой приказ хлопцам, а то житья от этих ретивых не стало: ведут кого хотят!
После случая в Тарасовке, где селяне повесили старосту и полицаев, Баженов стал осторожен. Он сказал, чтобы задержанных передавали Льохе, но только для предварительного допроса.
Вечерело. В вышине шуршали снаряды тяжелой артиллерии противника и разрывались в районе переправы.
Баженов поднимался на крыльцо дежурки, когда на мотоцикле подъехал майор Филиповский. Он долго тряс Баженову руку, говорил, что «умирать нам рановато», что он привез шнапс — «ужо нашнапсуемся!»
Это услышал вездесущий подполковник Казюрин и ядовито спросил:
— Не слишком ли часто, майор, «шнапсуетесь»?
— А ты побывал бы в городе, в этом аду, где я был. Там трезвому трудно. Думаешь, разведчикам зря водку выдают?
— Значит, занимаете храбрость у водки?
Быть бы ссоре, да вестовой позвал их к полковнику.
Майор Филиповский доложил о причинах отступления:
— В город ворвались без особого труда. Улицы длинные, домов много, а солдат мало. Пошли солдаты смотреть ближайшие дома, вошли по одному, по два в дом — и нет солдат. Занял батальон улицу, и не видно стало батальона, рассосались солдаты. А тут по улицам пошли гитлеровские танки и пехота; их тоже мало, а все же сила. Надо больше солдат!
— Прежде всего необходимо из наличных сил создавать штурмовые труппы, — возразил полковник Орленков. — Надо бить кулаком, а не тыкать растопыренными пальцами!
В тот же вечер полковник Орленков послал приказ о создании штурмовых групп в штабы двух дивизий, находившихся здесь же, а Казюрин и Филиповский выехали в части для проверки исполнения приказа и инструктажа.
Баженов спросил о судьбе инструкции насчет использования трофейных фауст-патронов. Оказывается, генерал Дубинский утвердил ее, и она уже спущена «вниз».
Полковник назначил Баженова оперативным дежурным.
Всю ночь, все утро, весь день прибывали все новые и новые части. Некоторым Баженов указывал район сосредоточения, других же с ходу, в соответствии с приказанием, направлял в город, где шли упорные бои.
Нашим частям удалось вновь отвоевать ранее захваченные кварталы и овладеть еще тремя новыми. Но что значит полтора десятка кварталов, когда их 254!
К вечеру возвратились Казюрин и Филиповский. Оба утверждали — боеприпасы на исходе. Об этом сейчас же послали шифровку в штаб.
